Чтение онлайн

Мисс Хэвиленд, хорошо воспитанная, сдержанная молодая женщина, очаровала корреспондентов своей искренностью:

– Когда я прочла сценарий «Полночного часа», – сказала она, – то подумала, что с помощью хорошего режиссера смогу сыграть Лайну, но теперь, получив роль, вовсе не так уверена в этом. Правда, мистер Рис, кажется, по-прежнему верит в меня, и, если хоть немного его уверенности передастся мне, все будет хорошо.

Когда мисс Хэвиленд спросили, что она ощущает, стоя на съемочной площадке рядом с известным сердцеедом Шейном, она ответила с неожиданным юмором:

– Видите ли, – улыбнулась она, взглянув на своего партнера, – я очень серьезно отношусь к своей работе. Обещаю вести себя как профессионалка и не подвести товарищей. Если Эрик Шейн сможет вынести мое искреннее обожание в перерыве между съемками, возможно, мы поладим. Но я не удивлюсь, если он сядет обедать как можно дальше от меня, чтобы хоть поесть спокойно.

Подготовка к съемкам «Полночного часа» официально начнется на этой неделе. В связи с этим глава «Интернешнл Пикчерз» Хармон Керт в начале недели устраивает роскошный прием. Предполагают, что постановщиком будет Марк Сэлинджер, соавтор Риса в последних пяти фильмах, получивших широкую известность, а Дункан Уорт, чье искусство придает всем фильмам так называемый «стиль Риса», станет главным оператором. Сам Рис будет исполнительным продюсером, а продюсером фильма – его давний коллега Клиффорд Номс.

Обозреватели предполагают, что утверждение Эрика Шейна на роль Терри – патологического, ущербного типа, решает последний вопрос головоломки Риса под названием «Полночный час». Но, кажется, сам Рис считает центром всей истории Лайну. Это означает, что мисс Энни Хэвиленд, удивительно привлекательной молодой девушке с изящной осанкой и определенной выразительной манерой, скоро придется нести бремя, с которым могут справиться лишь немногие актрисы ее лет и опыта. Ей не только нужно будет воплотить самый эротичный персонаж из тех, что появлялись на экране за последнее десятилетие, но и привнести в игру достаточно таланта и глубины, чтобы суметь держаться вровень с прославленным актером Голливуда, обладающим сложным, многогранным характером, человеком, чье непреодолимое сексуальное притяжение берет начало именно из утонченности его восприятия.

Для начинающей актрисы, весь предыдущий экранный опыт который состоит из участия в нескольких коммерческих фильмах, роль Лайны может стать высокой наградой, а может обернуться сомнительной удачей.

Дэймон Рис был как всегда ироничен и небрежен. Вопросы, которые были заданы по поводу способности новой звезды выдержать невероятное напряжение роли, мистер Рис игнорировал.

– Погодите, пока не увидите фильм, – завершая беседу, сказал он, отечески обняв мисс Хэвиленд. – Она откроет вам глаза.»

Хармон Керт сидел один в личной проекционной, находящейся в подвальном помещении его дома. Он отдал строжайший приказ ни при каких обстоятельствах его не беспокоить. Телефон, стоявший около большого кожаного кресла, был установлен только на передачу – звонить сюда никто не мог. Номер знал только личный секретарь.

На большом экране застыло изображение Энни Хэвиленд в роли Лайны – пробы с Эриком Шейном, снятые десять дней назад.

В комнате был слышен лишь звук работающих динамиков по другую сторону экрана. Губы актрисы были разомкнуты насмешливой улыбкой; она глядела вдаль, за кадр, где, должно быть, стоял Терри – герой Шейна.

На девушке было простое ситцевое платье, льнувшее к груди, в его вырезе были видны нежные ключицы. Босоногая, простоволосая, она небрежно опиралась на кухонный столик, чуть отведя бедро. Волосы водопадом рассыпались по спине.

Керт нажал кнопку. Проектор включился.

«Куда это ты идешь?» – окликнула девушка с мелодичным южным акцентом, призывно шевельнув бедром под тонкой материей.

«Домой. Нужно спешить». – Появился Шейн, крупным планом, читавший реплики со смесью грубоватого обаяния и сдерживаемой силы чувств. Он использовал свою внешность как блестящую упаковку для червоточины, пожирающей душу его героя.

Керт кивнул, поджав губы. Шейн был превосходным актером. Он идеально подходит для фильма, хотя это и увеличит расходы на миллион долларов. Картина неминуемо провалится, если в титрах не будет хотя бы одного известного имени. А у Шейна не было соперников среди актеров.

В кадре вновь появилась Лайна.

«Ужасно жарко. Куда ты спешишь?»

Девушка, казалось, мурлыкала, как кошка. Она едва заметно потянулась. Невероятно, но в самой мягкости ее движения было что-то неистовое, словно последний настороженный взгляд в глазах хищника перед прыжком на жертву. Камера медленно скользила по стройным упругим бедрам, потом спустилась ниже – к коленям и пальцам голых ног на деревянном полу.

Девушка подошла к Шейну и прильнула к нему.

«Пойдем, – прошептала она так, что на экране был виден только рот. – Тебе ведь не терпится, правда?»

Увидев, как мелькнул ее язык, облизывающий губы, Керт почувствовал, как отвердел пенис и натянулась ширинка.

Теперь на экране в полутьме вырисовывался только силуэт девушки. Она подталкивала Шейна к двери в спальню и, казалось, платье само собой растаяло, оставив обнаженную светящуюся плоть. Зритель почти чувствовал мускусный пряный запах желания, волной хлынувший с экрана.

Керт едва верил глазам.

Энни Хэвиленд, которую он изнасиловал два с половиной года назад, была чистым гордым созданием, отличавшимся непримиримо-строгим самоуважением. Именно ее невинность довела его тогда до исступления. Керт никогда не забудет, как легко и ловко ускользала она от него, какое возбуждение охватило его, когда Хуан поймал девчонку.

Но теперь на экране ее серебристые глаза сверкали нескрываемым вожделением. Похотливые слова срывались с губ, словно невидимая паутина, оплетающая жертву, сосущая из нее жизнь. Чувственность Лайны была столь смертоносной, что даже объектив камеры, казалось, подмигивал со злобным удовлетворением, уставившись на девушку.

Керт перемотал пленку в пятый раз и просмотрел сцену с самого начала, возбуждаясь все больше по мере того, как ненависть, словно кольца змеи, оплетала девушку на экране.

Она оказалась хорошей актрисой – в этом не могло быть ни малейшего сомнения. Прекрасная школа, ум, красота и огромное честолюбие.

Но ее присутствие на экране было непереносимым оскорблением могуществу Керта. Он намертво закрыл все двери в мир кино для этой девчонки два с половиной года назад. Ее изгнание словно было отмечено клеймом Керта.