Чтение онлайн

Мне вдруг стало ясно, что прошла не жизнь, а это я в домашних шлепанцах прошаркал по жизни, недоумевая по поводу отсутствия восторгов и аплодисментов, которые, как мне казалось, был в праве ожидать от потрясенных моим триумфальным проходом жадных до впечатлений статистов.

Сердцем я ощутил бесконечное одиночество и мгновенно и окончательно понял, что всегда был одинок, и что это одиночество не убивает душу, а, напротив, подпирает и укрепляет ее, и это одиночество только и есть благо и спасение от пустых сомнений, дешевых страданий и беспорядка в замутненном абсурдом сознании.

Солнце неумолимо пробивалось сквозь густые кроны деревьев, заставляя моргать мои истекающие слезами глаза.

В здоровом теле — здоровый дух… У меня были две ноги, две руки, голова, нормально функционирующий половой аппарат и ровное биение сердца, снабжающего все жизненно важные органы потоками горячей нетерпеливой крови.

Господь (или кто-то не менее важный и значительный) дал мне жизнь, и я просто был обязан прожить ее до конца, изведав все, предначертанное мне свыше задолго до моего рождения.

Вместо того чтобы путать и пугать себя неразрешимыми вопросами, — вопросы никуда не уйдут! — куда полезнее постичь достаточно простую истину: жизнь — сама по себе уже непреходящая ценность и вечная красота, соблазнительная прелесть и ниспосланное Богом благо и Его щедрый, неоплатный дар…

Опять банальность! Опять трюизм, опять набивший оскомину штамп. Но как хороша эта банальность, если ее принять за откровение!

Все-таки удар по голове не прошел для меня бесследно. Как иной раз хорошо сотрясти свой внутренний мир, физически воздействуя на метафизическую первооснову сознания! Один удар по черепу, и появляется новый взгляд на природу вещей! А если еще раз шандарахнуть по башке? Интересно, сколько таких, полезных для мозгов, встрясок может выдержать голова?

Итак, я еще молод. Вернее, не стар. Жизнь еще не закончена. И пока она продолжается, целесообразно неравнодушно последить за ее развитием, деятельно вмешиваясь в это развитие и по возможности внося в жизнь побольше сумбура и путаницы.

У меня вдруг появились — наконец-то! — всевозможные желания. Например, мне страшно захотелось напакостить как можно большему числу людей. Не всем, конечно. Некоторым…

Мне все дозволено, я это понял. Я сознательно пойду соблазнительным путем известного литературного персонажа, который в качестве орудия справедливого решения общечеловеческих вопросов, среди которых затерялся извечный вопрос о всеобщем благоденствии, избрал обыкновенный железный колун.

Надо раз в жизни хорошенько вдуматься в то, что наше пребывание на свете носит временный характер. Наплюйте на банально звучащую в этой фразе ноту, мне самому не нравится этот "временный характер".

Главное — это понять, что человеческая жизнь — величина не постоянная. Ее протяженность зависит от несметного числа совпадений и несуразностей… И не последнюю роль может сыграть избранная мысль о том, что после твоей смерти, может быть, вообще ничего нет. И не только для тебя…

…Когда я вышел на шоссе, по которому со свистом пролетали машины, во мне уже проросла и утвердилась глубочайшая уверенность, что уж на этот-то раз я совершенно ясно понял, как жить дальше.

Я, как сказал бы математик, определил для себя алгоритм дальнейшей жизни.

А это, согласитесь, немало…

Я испытывал легкость во всем теле. Мне казалось, что так вольно, так свежо я не чувствовал себя с тех давних пор, когда еще не брил усов и не имел вредоносных пристрастий вроде курения табака и пьянства. Когда жизнь представлялась не кочковатым полем, заросшим чертополохом (какой она, увы, и оказалась), а бескрайней, гладкой и плоской равниной, по которой можно было идти нескончаемо долго, беспечно посвистывая и срывая утомленной рукой благоухающие дезодорантом цветы удовольствия.

Теперь я, обогащенный разнообразным и, к сожалению, печальным опытом, уже не собирался безропотно отдавать с таким трудом завоеванные рубежи на волю случая: я решил творить жизнь собственными руками и по собственному разумению.

В том, что у меня это должно получиться, я не сомневался. Почти…

Только одна мысль, зародившая в глубинах восхищенного внезапным осмыслением своего всемогущества сознания, не давала мне покоя. Меня интересовало, могу ли я сглазить в себе нечто, что мешает мне добиться некоей цели?

То, что я могу сглазить кого угодно (с роковыми для объекта сглаза последствиями), подтверждалось фактами.

Это была, так сказать, одна — мощная и уничтожающая все на своем пути — сторона управляемого мною явления.

Меня же теперь интересовала другая (если она существовала) сторона феномена сглаза.

Может ли сглаз обладать созидающими свойствами? Могу ли я сглазить себя наоборот, то есть, с выгодой для себя? И если могу, то как?..

Дома я полез в толковый словарь. Нашел "сглазить". Оказывается, по суеверным представлениям, сглаз — это порча, а сглазить — значит принести несчастье, болезнь, повредить кому-либо дурным глазом. Это что, возмутился я, у меня дурной глаз?!

Долго всматривался в свое отражение в зеркале. Ничего дурного не обнаружил. Глаз — как глаз. Серо-голубого, как у всех пьяниц, цвета. С золотистыми прожилками. Симпатичный такой…

Принимая душ, я продолжал думать о той, другой, стороне явления. И окончательно понял, что ее не существует. Есть только "порча".

Таким образом, о позитивной стороне сглаза, как явлении из области загадочного, непознанного, можно было позабыть. Конечно, если составители словаря не ошибались… Итак, доверимся словарю: сглаз может нести только беду, горе, болезни и смерть.

Меня это даже обрадовало. Я освободился от сомнений и нравственных терзаний. Все было ясно.

Когда я выходил из душа, то я не просто выходил из душа, с удовольствием шлепая мокрыми ногами по кафельному полу и вытирая похудевшее за последнее время тело грубым махровым полотенцем, я выходил на тропу войны…