Чтение онлайн

– А я, – сказала Чармиан, – лет пятьдесят с лишком его не перечитывала.

– Очень воспроизводит эпоху, – сказал Мортимер. – Все прямо как живое. Ради бога, перечтите.

Чармиан кокетливо покосилась на него – молодые репортеры считали, что это у нее выходит восхитительно, – и сказала:

– Ах, Генри, вы тогда еще были совсем молоды, ну где же вам помнить.

– Ничего подобного, – сказал он, – я тогда уже был констеблем. А у констеблей память знаете какая.

– Очаровательный у вас дом, – сказала Чармиан и заметила, что Годфри уже поджидает их в прихожей с самым кислым видом, какой у него бывал всегда, если на нее обращали особое внимание.

Собеседование пока не начиналось. Эммелина Мортимер тихонько осведомилась у приезжих дам, не хотят ли они пройти наверх, а если кому-нибудь трудно, то можно и внизу, через кухню направо.

– Чармиан, – громко сказала миссис Петтигру, – вам ведь, наверно, надо. Пойдемте, я вас свожу.

Генри Мортимер пристраивал на вешалке пальто и шляпы и, объяснив мужчинам, куда наверх, вывел остальных в столовую, где за большим столом, на котором сияла ваза с нарциссами и лежала толстая кипа бумаг, уже сидела Гвен, мрачно и независимо курившая сигарету за сигаретой.

Годфри, войдя, вопросительно огляделся.

– Это мы здесь будем? – сказал он.

К чаю не накрыто, подумал Алек Уорнер. Он, видимо, опасается остаться без чая.

– Да, по-моему, здесь удобнее всего, – сказал Генри, как бы советуясь у ним. – Чем плохо? Посидим, поговорим, потом и чаю выпьем.

– А-а, – сказал Годфри. Алек Уорнер мысленно поздравил себя.

Наконец они расселись за столом, трое незнакомцев были представлены: мисс Лоттинвиль и мистер Джек Роуз с супругой. Миссис Мортимер удалилась, тщательно прикрыв за собой дверь: пора, мол, за дело. Солнце мягко озаряло стол и людей за столом, высвечивая пылинки в воздухе и на темных тканях, морщинистые лица, старческие руки и густо накрашенную Гвен.

Чармиан, с почетом воцарившаяся на самом удобном кресле, подала голос первая.

– Какая прелестная комната, – сказала она.

– Только уж очень здесь солнечно во второй половине дня, – сказал Генри. – Никому солнце не мешает? Чармиан – еще подушку?

Трое незнакомцев неловко переглянулись – они ведь все-таки были здесь люди новые, не то что прочие, известные хозяину и друг другу лет сорок, если не все пятьдесят.

Годфри подергал рукой, высвобождая ее из стеснительного рукава, и сказал:

– Должен заметить, Мортимер, что это телефонное хулиганье, уж как хотите, но чересчур...

– У меня имеются ваши показания, Колстон, – прервал его Генри Мортимер, раскрывая папку. – Предлагается так: я вам все это зачитаю, а вы, если что, дополните. Возражений нет?

Возражений как будто никто не имел.

Гвен глядела в окошко, Джанет Джопабоком возилась со своим мудреным слуховым аппаратом на батарейках. Миссис Петтигру облокотилась на стол, подперла рукой подбородок и замерла. Чармиан в своей новой синей шляпке, личико сердечком, была сама безмятежность. Алек Уорнер исподтишка разглядывал незнакомцев – сначала миссис Роуз, потом мистера, а уж затем и мисс Лоттинвиль. У миссис Роуз брови были раз и навсегда вздернуты в знак покорности судьбе и лоб изборожден глубокими морщинами. Мистер Роуз держал голову набок; он был неимоверно широк в плечах, брыляст, и обвислые щеки, нос и вялый двойной подбородок казались повторением одной и той же кривизны. Супругам было обоим под восемьдесят, если не больше. Мисс Лоттинвиль была маленькая, сухонькая и сердитая с виду. Левый угол ее рта и правый глаз то и дело одновременно подергивались.

Генри Мортимер читал не слишком официальным, однако жестким голосом:

Это были показания Чармиан, и Годфри не выдержал:

– Ну какой же он вежливый молодой человек, что он говорит-то? Думай ты головой, Чармиан!

– Все три раза он разговаривал очень вежливо, – сказала Чармиан.

– Простите, – сказал Генри. – Я, может, продолжу? А потом дам слово Чармиан.

Он дочитал показания Чармиан, и та сказала:

– Все правильно.

– Ну какой же он вежливый? – вопросил Годфри.

– Мистер Гай Лит, – объявил Генри, продолжая чтение. – Ну, Гай, конечно, не приехал...

– Гай поручил мне сообщить, – вмешался Алек, – что мы вольны обсуждать его показания как и сколько нам угодно, лишь бы не касались его частной жизни до тысяча девятьсот сорокового года.

– Еле таскается с двумя клюками, – заметил Годфри.

– Показания Гая, – сказал Генри, – по существу, не отличаются от прочих – с той, однако, любопытнейшей разницей, что ему звонят по междугородной из Лондона от шести до семи вечера, когда действует льготный тариф. По его мнению, это безобразничает какой-то школьник.

– Чепуха, – сказала дама Летти. – Это мужчина средних лет.

– Казалось бы, чего проще, – сказал Генри, – засечь междугородный телефонный звонок из Лондона в провинцию. Однако же полиция до сих пор не выяснила, кто и откуда звонит Гаю Литу в Стедрост.

– Вот именно, – сказала дама Летти. – Полиция...

– Впрочем, это мы обсудим позднее, – сказал Генри. – На очереди показания мистера Рональда Джопабокома – да, Рональд ведь тоже не приехал. Что такое с Рональдом, Джанет?

– Юнец, не более того, и, по-моему, хулиганистый, – отозвалась Джанет Джопабоком.

– Рональд, – прорычал Годфри ей в ухо. – Почему Рональд не приехал? Он же обещал быть.

– Ах, Рональд. Да, он должен был мне позвонить. Позабыл, наверно. Беда с ним. Я не дождалась и позвонила ему сама, но его не было дома. Право же, я нынче за Рональда отвечать не могу. Вечно он где-то пропадает.

Алек Уорнер вынул маленький блокнотик и что-то записал карандашиком.

– У Рональда, – сказал Мортимер, – впечатление такое, что звонит ему человек преклонного возраста, голос дрожащий и скрипучий, говорит умоляющим тоном.