Чтение онлайн

Итак, Майлс сидел перед Омински и умоляюще глядел на него, пока тот справлялся с десертом.

Неожиданно ростовщик спросил:

— А дела ты вести умеешь?

— Бухгалтерию?

— Ну да.

— Когда я работал в банке…

Возмущенным жестом Игорь приказал ему замолчать. Его холодные глаза оценивающе взглянули на Майлса:

— Может быть, я сумею использовать тебя. Мне нужен бухгалтер в «Двух семерках».

— В клубе?

Для Майлса было неожиданностью, что Омински заправлял клубом. Он добавил:

— Я там был сегодня перед тем…

— Когда я говорю, — перебил Омински, — имей привычку молчать. И слушать! И отвечай только когда тебя спрашивают… Ля Рокка сказал, что тебе нужна работа. Если я тебе ее дам, то все, что ты заработаешь, пойдет в оплату долга и процентов. Ясно? Иными словами, я владею тобой. Надеюсь, что это ты понимаешь?

— Да, мистер Омински!

Майлс почувствовал огромное облегчение. Значит, все-таки ему дадут отсрочку. Как и каким образом, это было уже неважно…

— Ты получишь питание и комнату, — сказал Омински. — И предупреждаю: руки держи подальше от кассы! Если я узнаю, что ты что-либо украл… Запомни: то, что ты получил за воровство в байке, будет конфеткой по сравнению с тем, что ты получишь от меня! Жюль проводит тебя и поможет устроиться. Тебе скажут, что нужно делать.

Омински жестом показал Майлсу, что тот свободен, и кивнул Жюлю, который, сидя неподалеку, наблюдал за ними. Пока Майлс ждал за дверью ресторана, те двое совещались. Затем Ля Рокка вышел на улицу.

— Можно сказать, что тебе здорово повезло. Не упусти этот шанс, парень. Ну, давай, двигай…

Когда Игорю подавали коньяк и кофе, терпеливо ожидавший в глубине зала очередной проситель выскользнул из полумрака и сел на место Майлса…

Комната, которую Майлс занял в клубе, располагалась на самом верхнем этаже и была похожа на клетку. Ознакомившись с распорядком клуба, Майлс приступил к исполнению своих бухгалтерских обязанностей, что далось ему довольно легко. Он знал свою работу и дал несколько дельных советов управляющему клубом по части того, как более рационально вести бумаги и хозяйство. Управляющий, когда-то подвизавшийся в профессиональном боксе менеджером и мало смысливший в конторской работе, был очень признателен. Еще больше ему понравилось, когда Майлс вызвался выполнять всякие другие работы, например, реорганизацию склада и инвентаризацию…

Членами клуба были мужчины. Насколько Майлс мог понять, они делились на две категории. Одни серьезно занимались легкой атлетикой и поддерживали спортивную форму, посещали паровые бани и делали массаж. Эти люди приходили и уходили поодиночке, некоторые знали друг друга, и Майлс догадывался, что это были либо мелкие служащие, либо невысокого класса бизнесмены, которые посещали «Две семерки» действительно в оздоровительных целях. Майлс догадался без труда, что эта категория образовывала очень удобную ширму для второй компании, которая никогда не пользовалась спортинвентарем, изредка посещая парные.

Эти обычно собирались в баре или наверху, в комнатах третьего этажа. Приходили они, как правило, толпой и уходили поздно ночью, когда исчезали любители спорта. Было совершенно ясно: ими-то, в первую очередь, и интересовался Ноллан Уэйнрайт, знавший, что «Две семерки» служили прибежищем уголовников.

И еще Истин быстро установил, что верхние этажи использовались для игры в карты и кости с высокими ставками… Уже через неделю его хорошо знали и относились к нему если не совсем как к своему, то во всяком случае не враждебно, получив заверение Жюля Ля Рокка, что Майлс — кореш надежный.

Вскоре, следуя своей цели стать полезным и необходимым, Майлс начал помогать бармену, разнося напитки и бутерброды по третьему этажу. Когда он принес их в первый раз, здоровенный мужчина, стоявший на «шухере» возле игровых комнат, взял у него поднос и сам отнес игрокам. Однако впоследствии ему позволяли заходить в комнату, где вовсю шли азартные игры. Майлс охотно бегал за сигаретами и приносил их наверх заядлым курильщикам.

Он видел, что постепенно входит в доверие. Его всегда рады были видеть благодаря его предупредительности. Кроме того, свойственные Майлсу жизнерадостность и добродушие расцвели в нем, несмотря на опасность, которой он подвергался. И, наконец, Жюль Ля Рокка, неразрывно связанный со всем, что происходило в клубе, и ставший своего рода антрепренером Майлса, использовал его как водевильного актера в небольших представлениях.

В первую очередь всех, конечно, потрясло его знание всяких историй о деньгах. Кладезь этих знаний, казалось, был неисчерпаем, а интерес Жюля и его приятелей-жуликов к этой теме был бесконечен.

Особенно популярен стал рассказ о фальшивых деньгах, которые печатали сами правительства. Об этом Майлс впервые рассказал еще в тюрьме. В первые же недели пребывания в клубе Майлс повторил этот рассказ по настоянию Ля Рокка раз десять. И всегда это вызывало у публики одно замечание: «Эти вонючие лицемеры»…

Чтобы пополнить запас историй, Майлс как-то съездил на квартиру, которую занимал до суда, и, к счастью, нашел у хозяина свои драгоценные книги и справочники. Теперь он снова мог окунуться в них, храня их у себя в комнатушке на четвертом этаже. Майлс потешал общество забавными историями. Он рассказал о странных видах денег. Самые тяжелые «банкноты», которые когда-либо существовали, были сделаны из огранных каменных дисков. Ими пользовались на одном из тихоокеанских островов до самого начала второй мировой войны! Большинство этих дисков достигали в ширину примерно одного фута, но самый крупный был в двенадцать футов, и покупатели были вынуждены носить «деньги» на шесте.

— А как там у них насчет сдачи? — спросил кто-то под общий хохот, а Майлс ответил, что сдача давалась тоже дисками, но меньшего размера…

— Зато, — рассказывал Майлс, — самые легкие деньги делаются из перьев редких птиц. Они в хождении на Новых Гибридах. На протяжении многих веков соль служила разменной монетой, например, в Эфиопии и в Риме. А на Борнео еще совсем недавно, в девятнадцатом веке, расплачивались человеческими черепами…

Каковы бы ни были эти «семинары», они неизменно заканчивались разговором о разного рода подделках. Однажды после такого разговора здоровенный телохранитель, околачивавшийся в баре, пока его босс играл наверху, отвел Майлса в сторонку.