Чтение онлайн

Поля хмыкнула, окинула взглядом зал:

— Здесь интереснее, чем я думала. Есть замечательные вещи.

— Этим занимается сборище фанатиков, — хмыкнув, я подбородком указала ей на коридор, ведущий к кабинету, где сидели экскурсоводы. — Подумываю назвать это сообщество «Бедненько, но чистенько». Кстати, ты уже в курсе, во сколько миллионов всe это обойдется?

Она хмыкнула так, что старушки на прощание разулыбались. У Полины был низкий и очень красивый голос, от которого многие люди теряли головы.

— Понятия не имею. Но инвестиции такие инвестиции.

Они с Кречетовым приехали накануне.

«Несколько часов в машине, и моя малая родина в вашем полном распоряжении», — мое приглашение звучало примерно так.

Антоша счел, что как полноценная рекламная кампания.

На деле он прямо сейчас обсуждал с Сашей — исполняющим обязанности мэра Александром Владимировичем — целый ряд важнейших инвестиционных вопросов: сколько денег потребуется влить в ремонт Выставочного центра, а сколько — в рекламу для привлечения в Старолесск столичных и около того туристов.

Лично Кречетов не был настолько богат, но он знал, кого привлечь, и находил в этом перспективу.

В том, что через год Трещёв официально вступит в должность после выборов, сомнений ни у кого не возникало, хотя, в отличие от меня, ни он, ни Поля понятия не имели о том, что новому мэру помогает сам город. Более того, столь масштабный проект должен был сыграть Саше на руку, сделать его в глазах местных тем, кто делом, а не словом заботится о Старолесске.

Реконструкция ипподрома была запланирована на лето. Василиса, на которую был переписан его бизнес, успела наведаться к нам раньше, и, забыв об образе серьезной и деловой молодой женщины, носилась мимо разлагающихся еще советских трибун с почти что детским умилением:

— Саша, это будет бомба! Часть средств вложим сами, часть привлечем, чтобы ты не оказался слишком аффилирован. Тут два шага от Москвы, народ повалит!..

Наталья сдержанно язвила на тему покупки Старолесска и чересчур бурную деятельность, но она тоже была довольна. Во-первых, потому что Гришка радовался. Во-вторых, потому что осознавала реальность этих перспектив. И центр, и ипподром оставались в ведении города, и любой доход от них означал новые налоги, восстановление дорог, привлекательность Старолесска для новых застройщиков, в конце концов.

Придержав для Полины тяжелую деревянную дверь, я вошла в кабинет следом и бросила пальто на стул. Вторник считался для Выставочного центра «пустым» днем, посетителей почти не было, и одного экскурсовода — сегодня в моем лице — было вполне достаточно. Это значило, что мы могли делать что угодно, не опасаясь, что кто-то из любопытства подслушает лишнее.

— Это, — она обвела помещение взглядом. — Я бы тоже сохранила как музей. До сих пор поверить не могу, что ты осталась.

Если бы кто-то сказал мне нечто подобное, я бы, наверное, посмеялась. Променять Москву, огромную зарплату и массу приключений на место экскурсовода в провинциальном Выставочном центре…

На деле Полина понимала так же, как я в свое время поняла ее чувства к своему мужу, — иногда какие-то вещи просто случаются.

— Сама не верю. Но статус невесты мэра несколько примиряет с действительностью.

Она засмеялась и села в старое кресло, закинула ногу на ногу:

— Тогда к чему откладывать? Это разве не тормозит процесс усыновления?

Включив чайник, я села напротив, еще раз расправила влажные волосы.

Конец ноября выдался непривычно холодным. Настоящий зимний мороз покалывал кожу, заставлял возвращаться домой с потешными красными щеками, но снега всё не было.

— Он и так идет медленно. Сашенька так расстарался, что в детдоме сняли директрису. Новая уволила практически весь персонал и отказывается оформлять что-либо, пока не завершится глобальная проверка. Воображаешь, сколько там воровали?

— Явно больше, чем нужно на ремонт вот этого вот всего, — прислонившись виском к высокой спинке, Поля указала взглядом на потолок, а потом улыбнулась. — Ты отлично выглядишь, Викушонок.

Это обращение она в свое время подцепила от Антона, и из интимно-ласкового оно превратилось в почти что прозвище.

— Я знаю, — хмыкнув в ответ, чтобы разбавить патетичность момента, я, не вставая, потянулась за заварочным чайником. — Наверное, потому что у меня все хорошо.

Дотянуться не удалось, так что пришлось все-таки вставать.

Все и правда было замечательно. Пока не определившись с квартирой, мы жили в муниципальном, предоставленном Городским советом жилье, и эта совместная жизнь на удивление оказалась без преувеличения идеальной. Не было ни скандалов, которые принято называть «периодом притирки», ни неловкости, почти неизбежной, когда рядом появляется второй человек. Казалось, мы с Сашей знаем друг друга тысячу лет и подходим друг другу идеально — схожими привычками, близкими взглядами, общими представлениями о комфорте и уюте. Мы даже не спорили о том, куда поставить двух черных орлов, настолько легко всё сложилось.

Оформленное мною — не без помощи все того же трещёвского дара убеждения — опекунство позволяло Димке жить с нами, но настоящее усыновление должно было состояться по закону. К тому же, мы все трое хотели, чтобы это произошло, когда мы будем в браке. Стать его родителями в том числе и на бумаге одновременно — мелочь, но Димычу было важно.

— И все-таки, что в таком случае со свадьбой? — когда хотела, Полина могла быть еще более настойчивой, чем я.

Это было не любопытство, но логичное, понятное и греющее душу беспокойство подруги, желающей быть уверенной в том, что я не ошиблась.

— Хочу, чтобы лег снег, — поставив на стол чайник, чашки и вазу с конфетами, я вернулась в кресло и скопировала ее позу, прислонилась к спинке. — Летняя свадьба у меня уже была. Теперь хочу зимой, чтобы было красиво.

Было так хорошо, что я саму себя не узнавала.

Потянувшаяся было к конфетам Поля остановилась, и мгновение спустя мы засмеялись вместе.

С Кречетовым мы принципиально женились летом. Гостей было мало, ночь стояла теплая, и после ресторана мы втроем гуляли по Москве до утра, восхищая и шокируя прохожих моим белым платьем.