Чтение онлайн

— Гитлеровские части постепенно отходят. Еще несколько часов, и их здесь совсем не останется! — воскликнул Леон, обращаясь к Жозефин и Дениз. Его обуревала радость, что немцы бегут. — Перестрелять бы их всех! — пробормотал он. — Мы будем свободны! Наконец настал и наш час! Здесь я у себя дома! Тут я женился. Отсюда меня, молодого и здорового крестьянского парня, забрали в армию. Но вернулся я в эти края с линии Мажино уже инвалидом. Моя жена умерла в прошлом году в тюрьме Аржантана. Ее схватили гестаповцы. Но мои дети живы, живы оба. Они будут свободными! — Он направил свой бинокль на запад. — И там фашисты тоже отступают! Отступают в Буа-де-Гуфер.

Неожиданно из небольшой лощины севернее населенного пункта появились три эсэсовца. Шедший первым держал автомат, двое других были вооружены пистолетами. Все трое направлялись к их дому.

Леон побледнел.

— Все вниз, быстро! В подвал! Калеке они ничего не сделают.

Жозефин и Дениз проворно спустились в погреб, где хранились бочки с вином, и еще раз проверили, хорошо ли замаскировано оружие и рации.

Леон продолжал следить за эсэсовцами. На его губах бродила злая усмешка. Открыв дверцу шкафа, он вынул из него тяжелую куртку и бросил ее на деревянный ларь, затем вытащил из куртки английский автомат. Сняв автомат с предохранителя, он снова засунул его под подкладку куртки.

Дверь в кухню распахнулась, на пороге появился эсэсовец с автоматом. Он очень удивился, увидев в доме человека.

— Старик, есть что-нибудь выпить?! — спросил немец.

— Не понимаю по-немецки! — на ломаном немецком языке ответил Леон.

— Пить! Кальвадос, коньяк, шампанское!

— Нет, нет! — Леон повел глазами, встал, опираясь на палку, подошел к кухонному шкафу и показал пустые бутылки.

Шарфюрер быстрыми шагами вошел в кухню, опрокинул стол, отбросил ногой табуретку. Схватив инвалида за лацканы пиджака, он сильно ударил его в подбородок.

— Если найдем в подвале хоть одну бутылку вина, повесим! — И шарфюрер толкнул Леона к стене.

Не обращая никакого внимания на упавшего старика, гитлеровцы направились к люку, ведущему в погреб.

Леон повернулся и, выхватив автомат из-под куртки, дал длинную очередь. Двое гитлеровцев упали, причем тот, что был выше ростом, кулем свалился в подвальный люк. Леон повернулся, чтобы выстрелить в третьего гитлеровца, однако тот успел выскочить за дверь и спрятаться за стену дома.

Женщины, сидевшие в подвале, услышав стрельбу и увидев свалившегося в подвал гитлеровца, сильно перепугались. По ступенькам текла кровь.

Леон тем временем снова вошел в дом, волоком вытащил шарфюрера из кухни во двор, прикрыл труп охапкой соломы. Вытащить во двор и второго у Леона не было сил, и он присел отдохнуть.

Начало смеркаться, когда Леон увидел гитлеровцев. Их было человек десять — пятнадцать, а может, и больше. Все в эсэсовской форме. К дому они приближались осторожно, рассредоточившись. До них было с полкилометра.

Леон вскочил и быстро, насколько позволяла его искалеченная нога, поковылял к дому.

— Берите скорее оружие! Они идут! — крикнул Леон женщинам.

Жозефин бросилась к месту, где лежало прикрытое кусками торфа оружие. Судорожно разбросав торф, она добралась до немецкого пулемета и английских автоматов. Дениз схватила три автомата и, осторожно перешагнув через убитого, протянула оружие Леону.

Леон казался удивительно спокойным. Мысль его работала четко.

— Жозефин, становись к левому окну. Дениз, бери пулемет и иди в сарай. Будешь бить по ним с фланга, — распорядился он и пошел с Жозефин за снаряженными магазинами для автоматов.

Дениз, схватив ручной пулемет, поползла к сараю. Через минуту она вернулась и унесла в сарай две тяжелые пулеметные ленты.

Леон в бинокль наблюдал за фашистами. Насчитал восемнадцать человек. До них оставалось немногим более сотни метров. Гитлеровцы окружали дом со всех сторон.

— Жозефин, если ты боишься, ложись на пол и лежи, я сам буду стрелять из обоих окон…

Женщина покачала головой:

— Я не один год училась стрелять из автомата, так что не беспокойся за меня. Я не хочу краснеть перед Полем.

Со стороны Ля Бурга воздух прорезали трассирующие пули: красные — гитлеровские, зеленые — американские. Артиллерия обеих сторон вела огонь по населенному пункту.

Леон лег перед дверью и немного приоткрыл ее. Большинство гитлеровцев подходило к дому со стороны стены, за которую убежал тот, в кого хотел выстрелить Леон. Фашисты чувствовали себя настолько уверенно, что даже не стали ждать, пока стемнеет. Возможно, они опасались, что обитатели дома сбегут.

«Война непосредственно за линией фронта», — подумал Леон и тряхнул головой, отгоняя посторонние мысли.

В этот момент раздались очереди по дому: со звоном посыпались стекла, упала на пол сбитая пулями лампа, висевшая под потолком.

Леон заставил себя приподнять голову и разрядил автомат в группу гитлеровцев. Жозефин вскочила и, сделав в окно несколько очередей, упала на пол.

Француз сменил магазин автомата. До немцев оставалось метров двадцать. В эту минуту заговорил из сарая пулемет Дениз. Фашисты попадали на землю. Кто-то громко застонал.

Шум боя, доносившийся из города, стал нарастать. Стреляли из минометов, а американские танки, вышедшие на северную окраину города, вели оттуда огонь по высотке.

Леон невольно подумал о том, что завиток прекрасных черных волос мешает Жозефин, ей следовало бы отвести его чуть-чуть к левому виску… Морис распорядился, чтобы оружием воспользовались в самом крайнем случае, когда им будет грозить непосредственная опасность. А разве эти три эсэсовца не представляли собой опасности? Правда, в подвале было вино, но ведь там находились и женщины. А что, если…

Когда Дениз снова застрочила из пулемета, Леон приподнял голову и увидел, как гитлеровцы, используя малейшие укрытия, подползали к дому.