Чтение онлайн

Алекс называет адрес.

– Идем, – говорит Ред и достает свой мобильный, чтобы позвонить Кейт и Джезу.

В приемную офиса самаритян их набилось шестеро: три детектива, Алекс, Джанет и Абигайль. Рабочая комната больше, но туда полицию не пускают.

– Как бы вы описали его голос? – спрашивает Ред.

– По-моему, он старался его замаскировать, – отвечает Джанет. – Он звучал приглушенно, словно тот человек говорил в носовой платок или что-то подобное. Поэтому мне не удалось составить о нем четкого впечатления. Заметного регионального акцента у него не было. Голос и голос, обычный.

Обычный голос среднего англичанина. Типичный для образованного белого мужчины. То, что они уже знают.

– А как он говорил? Я имею в виду эмоциональную окраску.

– А вот эмоции отсутствовали полностью.

– Он не производил впечатление человека, чем-то разъяренного?

– Ничуть.

– Огорченного? Терзаемого угрызениями совести? Торжествующего?

– Нет, не было даже этого. Если бы он позвонил, имея целью сказать, что забыл выпустить кошку, его голос и то мог бы быть сильнее окрашен эмоционально. Итак, холодное спокойствие. Но ведь этого и следовало ожидать, не правда ли?

Для женщины, только что выслушавшей такого рода признание со стороны самого разыскиваемого преступника страны, Джанет держится с удивительным спокойствием. Впрочем, возможно, она слишком устала и в полной мере смысл происшедшего до нее пока не дошел.

– Записи этого разговора у вас нет? – осведомляется Ред.

В разговор вклинивается Алекс.

– Мы не записываем звонков. Это наша принципиальная позиция. У нас не принято ни записывать звонки, ни прослеживать их.

– Прослеживать? – переспрашивает Джез.

– Да. Знаете, наберите "четырнадцать семьдесят один" и выясните, откуда поступил последний произведенный звонок. Мы попросили "Бритиш телеком" отключить эту услугу. По той же причине в наших пунктах не бывает телефонов с определителем номера. Можно сказать, что смысл нашей деятельности заключается как раз в том, что мы предлагаем помощь конфиденциальную, на доверии. Мы никогда не узнаем, кто звонит, если сами звонящие не пожелают что-то о себе сообщить.

– К тому же, – говорит Джанет, – он ведь позвонил из дома Джуда. Во всяком случае, так он сказал. Может быть, там остались его отпечатки.

– Может быть, – соглашается Ред.

За предыдущий период, в котором одних воскресений наберется на целый месяц, Серебряный Язык уже убил пятерых, не оставив никаких улик, и едва ли стоило надеяться, что он вот так, вдруг, ни с того ни с сего возьмет да и оставит на телефоне отпечатки своих пальчиков.

– И его нет ни в каких ваших файлах? – спрашивает Ред.

– У нас нет никаких файлов, – говорит Алекс.

– Можно мне проверить?

– Этот человек никогда не звонил сюда прежде. Я заверяю вас в этом.

– Мы можем получить ордер, – заявляет Джез.

– Ничуть в этом не сомневаюсь, – откликается Алекс. – Но это было бы пустой тратой времени.

Ред встает.

– Я уверен, что ордер не потребуется. Спасибо вам всем за сотрудничество.

Они уже почти у двери, когда Ред оборачивается и смотрит на Джанет.

– Знаете что?

– Что?

– Вы единственная на свете, кто, поговорив с этим человеком, умудрился остаться в живых и об этом рассказать.

Они уходят раньше, чем она успевает ответить.

– Три больших капучино, пожалуйста.

Всего семь тридцать утра, но Ред уже чувствует себя так, будто прожил половину жизни.

Кафе поблескивает металлической чистотой. При ценах, которые там запрашивают, так и должно быть.

Капучино подают в больших картонных чашках с маленьким отверстием в крышке, через которое и следует пить. Видимо, эта дырочка обеспечивает наилучшее сочетание кофе и пенки в каждом глотке. "Стиль Сиэтла" – написано на каждой чашке.

– Эта идея насчет того, чтобы смешивать пенку с кофе, сущее дерьмо, – сообщает Джез. – Если тянуть кофе через эту дырку, почти вся пенка останется внутри. Правда, потом можно снять крышку и вылизать стаканчик изнутри – вот это и есть самое вкусное.

С дымящимися чашками в руках они выходят из кафе и идут обратно в Скотланд-Ярд. Ранние пташки из числа тех, кому приходится добираться на работу общественным транспортом, выходят из метро, направляясь по большей части к Японскому банку по ту сторону Виктория-стрит. Всякого рода чиновников в этом районе работает гораздо больше, но ни одно правительственное учреждение не открывается в такую рань.

– А это интересно, не так ли? – говорит Ред.

– Что?

– После того как принцип его действий стал достоянием гласности, Серебряный Язык счел возможной какую-то форму контакта. Раньше он обходился без этого, а тут взял и позвонил самаритянам.

– Потому что знает, что там не ведутся записи и его разговор не проследят, – предполагает Джез.

– Верно. Но контакт есть контакт. Почему же все-таки он это делает?

– Может, у него крыша едет? – предполагает Кейт.

– А может, он хочет остановиться, – говорит Джез.

– Нет. – В этом Ред убежден полностью. – Останавливаться он не собирается. Мы это знаем. Он намеревается довести это дело до конца. А вот Кейт, возможно, права: от всего этого он мог сдвинуться еще пуще.

Мобильный телефон Реда издает трель. Все трое инстинктивно останавливаются. Ред передает свой капучино Кейт, отстегивает телефон от пояса и отвечает:

– Меткаф.

Кейт и Джез ждут, пока он говорит. На сей раз ничто в нем: ни поза, ни тон – не выдают волнения. Разве что усталость да желание, чтобы все это поскорее закончилось. Ред говорит, посматривает на коллег и слегка кивает головой.