Мессия
Шрифт:
Дома она пришла, раздела ребёнка, тот, как ни в чём не бывало, отправился играть в кубики с буквами, он совсем не замёрз, хотя на улице было очень холодно, а штанишки действительно были тонкими. Женщина села и разревелась, это был стресс, кошмар ещё более тяжёлый, чем тот, что она испытала в роддоме тогда. Потому что она родила, вырастила до одного года, считала, что всё теперь нормально, и ребёнок совершенно здоров, и вот, теперь все прогнозы чокнутого профессора начали сбываться, и их подтвердило сразу два разных врача. За что на неё всё это? Что она скажет мужу, как объяснит? Что он ей ответит? Сдать Сашу в интернат и родить нового? Забыть о нём? Что делать? Пить всю жизнь эти таблетки, растить инвалида? Это же ужасно, и вроде бы, уже всё... Он семья, её часть...
Вечером пришёл муж, Жанна приготовила ужин по вкуснее, стала накладывать.
– Ну как дела?
– Да никак... Всё также, работаю электромонтёром, платят вроде... И платить будут, всё-таки это банк, и с этим мне повезло. А у тебя как?
– Плохо, очень плохо.
– Что не так?
– Невропатолог изучила рентген мозга, который я сделала вчера, сказала что всё очень плохо, и она опасается, в общем, он может потерять зрение и слух, или даже хуже. В общем, всё что говорил Чехов, почти всё подтвердилось.
– Ерунда, их послушай, так он вообще должен был не родиться, а Санька нормальный, абсолютно нормальный. Смотри вон как играет, и не бери в голову.
– Короче, не снимет она его с учёта, сказала, чтобы я ходила к ней каждый месяц.
– Может ей денег дать? Взятку? И тогда снимет.
– Нет, дело не во взятке. Она сказала, что для него это даже хорошо, в армию его не возьмут потом... Да не важно. Но другой сюрприз Санька преподнёс.
– Что же?
– Анализ крови, педиатор сказал, что он просто ужасный. У него тяжёлая форма ауто иммунного заболевания, или типа того. В общем, у него серьёзные проблемы с кровью, и педиатр не невропатолог, это другой человек, и она выписала таблетки, пока на месяц. Сказала, надо будет сдавать кровь каждую неделю. Она сказала, что когда в клинике крови сделают анализ результата пробы, то выпишут лекарства, и ему придётся пить эти лекарства всю жизнь, и постоянно, непрерывно. В общим, пока что Алла Марковна выписала ему пачку таблеток на месяц, сказала, они помогут, и пить надо постоянно, иначе он может умереть в любой момент.
– Только не реви, не волнуйся, ну подумаешь, будет пить таблетки. Ну, многие пьют таблетки, бывают диабетики, им вообще инсулин каждый день нужен, но ведь живут.
– Ну что с ним делать?
– А ничего не делать, он наш сын, заботиться, растить.
– Он же... Просто...
– Да нормальный он. Врачи тоже люди и ошибаются. Может, попьёт таблетки, сделаешь анализ крови ещё раз, всё изменится. Смотри вон, как играет, нормальный ребёнок, и на голос мой отзывается, папу маму узнаёт, слова повторяет. Всё наладиться.
– Нет, я так не могу, это невыносимо.
– Да ты пропускай мимо ушей, что врачи говорят, просто смотри, всё с ним нормально.
– Это сейчас. Сейчас нормально. Нам просто везло, дико везло, понимаешь?
– Да нет, на самом деле, он просто маленько не такой. Вот и всё, вот и сходят с ума их анализы, а их методики, они все на стандарт, на обычного человека. Я не думаю, что у него проблемы с иммунитетом, тем более страшные, просто в больнице проверяют кровь по стандартным методикам, а отклонения, не значат болезнь.
– И что теперь? Не пить таблетки?
– Таблетки пить будем, по чуть-чуть, в профилактических целях. Но волноваться не будем, пока всё нормально и ладно...
Жанна отсидела очередь и зашла к своему педиатру, села напротив, посмотрела на неё, та молчала.
– Ну что Алла Марковна? Дали результат эти новые таблетки?
– Нет, ничего, никакого результата, анализы всё такие же плохие, иммунитет не слабеет. Агрессия фагоцитов ни капли не убавилась.
– Но ведь разве это плохо? Он не будет ничем болеть.
– Плохо.
– Что тогда делать? Увеличить дозу?
– Не знаю, пейте столько же, не знаю... Пока ребёнок держится, но это очень опасно, и очень плохо. Количество эритроцитов также не растёт, и все дефекты эритроцитов остались прежними. Но если вдруг возникнет аллергия, будьте очень осторожны, при малейших признаках аллергии немедленно сюда в больницу, или вообще скорую вызывайте.
– У него ни разу не было никаких признаков расстройств. Хотя я кормлю его почти всем подряд, яблоками, шоколадом и не только.
– Это радует, конечно. И хорошо, что он пока ничем не болел, но скоро сезон гриппа, постарайтесь, чтобы он не заразился.
– Постараюсь.
– Просто не путайте, агрессивность его лейкоцитов не означает эффективность, грипп для него не менее опасен, чем для любого человека. При этом, если он заболеет и начнут вырабатываться антитела, это будет ужасно, если его лейкоциты станут ещё боле агрессивными, может начаться воспаление, в общем... Постарайтесь, чтобы он ничем не заболел. И если что, не медлите, сразу вызывайте скорую и звоните мне. Для него даже час времени, вовремя не оказанной помощи может быть смертелен, да и помочь ему если что будет не просто. Учитывая то, что наши иммуно подавляющие не действуют совсем. А вы точно их пьёте?
– Пьём, точно.
– Да... ладно, идите...
Жанна постучалась, ей сказали, что можно заходить. Она вошла, невропатолог сидела за столом, у неё в руках был новый рентген Саши, первый с тех пор, как она поставила ему страшный диагноз, второй в его жизни.
– Садитесь.
– Ну что? Лучше?
– Нет, не сказала бы. Скорее, всё также, аномалии мозга сохранились, всё те же области, примерно тот же процентный уровень увеличения объёма. В общем, очевидно, что всё так и останется. Так... Значит, ему двадцать пять месяцев.