Чтение онлайн

Однако неожиданное прибытие тевтонского посланника повергло парящего в облаках ярла в шок. Герман сообщал страшную новость: Маргарита пропала! Магистр не смог удержать племянницу от поездки на Русь. Сопровождать ее вызвались рыцарь Отто Балк и несколько десятков воинов. Но, как недавно выяснилось, на процессию напали русские разбойники, уничтожив отряд почти полностью. Рыцарю Балку удалось отбиться, но спасти Маргариту сил не хватило. И она осталась в руках диких варваров.

Первым порывом Биргера было немедленно выступить со своими воинами в поход с целью освобождения девушки. В воображении даже всплыла захватывающая дух картинка: после яростной схватки с разбойниками он вызволяет красавицу из заточения и уносит на руках к новой жизни. Ах, как она благодарит его!..

Но вскоре пыл поугас. «В конце концов, я не безумный вьюноша, чтобы вот так, с бухты-барахты, ринуться в варварские дебри, — резонно рассудил ярл. — Но делать что-то надо. Недаром ведь этот тевтонец прислал письмо именно мне! Не призывает ли к совместному походу?.. Как же поступить? Написать ответное послание, выразив сочувствие и сожаление, или оповестить о готовности принять участие в освобождении его племянницы? Пожалуй, можно даже предложить часть своих средств для ее выкупа… Ах, бедная девушка!»

«Бедной» девушке тем временем грустить не давали. Русский разбойник окружил пленницу такой заботой, так возвысил ее в глазах своих подопечных, что она теперь повелевала ими, как госпожа. Князь Петр Ярославич оказался изрядно сведущ в древней истории земли Русской, и Маргарите очень нравились его рассказы. Именно от Петра услышала она впервые легенду о зарождении Руси. Вскользь однажды затронув эту тему, он и сам не ожидал, сколь решительно начнет Маргарита настаивать на подробностях.

— Давно это было, — начал он. — Жил у нас святец Феофилакт, седой как лунь. Но память у него цепкая была. Грамоте обучен был. Сам книги писал. Многое он за свои годы повидал. Землю прошел от Ладожья до царства Иудейского.

— Не может быть! — воскликнула девушка.

Ухмыльнулся Петр:

— С ним не ходил, но словам его верю. Праведным человеком был Феофилакт. Так вот что он про Русь сказывал. Жили русичи вначале раздельными племенами. А поскольку пригодных мест для жилья было мало, вскоре из-за этого начались ссоры, доходившие порой до настоящих сражений. Побеждали племена более сильные и многочисленные. Поэтому поневоле они стали со временем объединяться. И тут встал вопрос: а кто будет править? Выбрать князя из одного рода-племени — так он рано или поздно начнет притеснять другой. А это уже не по совести. И порешили русичи звать на княжение чужаков, для которых все они были одинаковы. Так на Ладожье из Варяжского моря пришел Рюрик. Привел, правда, с собой братьев Синеуса и Трувора, а также многочисленных дядьев и других сродственников, среди которых оказались и братья Аскольд с Диром. А пригласили их к себе словяне, жившие на берегу озера Нево. Это потом уж оно получило название Ладога. А тогда именно через Нево и лежал путь их Варяжского моря в Грецию. Много торгового люда следовало этим путем. И всех надо было охранять, ибо соседние племена — кривичи, меря, мурома и другие — давно глаз положили на эти земли. И решил тогда Рюрик город крепкий заложить, чтоб было где укрыться в случае нападения. Так и родилась Ладога.

Жизнь шла своим чередом. Не стало уже родных братьев Рюрика. И надумал он перебраться из Ладоги на юг. Понял, что его Ладога стоит в стороне от выгодного пути. Те же словяне имели на восточном берегу реки Волхов еще одно свое поселение. Рюрику это место понравилось, и заложил он на западном берегу город, который назвал Новгородом.

Из года в год расширял мудрый Рюрик свои владения. Дань начали платить и меря, и кривичи, и мурома… Дядька вскоре предупредил, что у многих молодых их сородичей шибко кровь играть стала. Особливо у братцев Аскольда и Дира. Желание у них появилось большое: до Греции добраться! Хитрый и умный дядька Олег посоветовал Рюрику не держать братьев. Обрадовались те решению князя и стали готовиться к походу. Дружину свою, правда, Рюрик им не дал. Но братья от затеи не отказались. Кликнули смелых людишек и небольшой дружиной двинулись в южные края.

Чем дальше они продвигались, тем яснее понимали, что с такими силами им до Царьграда не добраться. Задумались крепко братья. А мимо пробегали безлюдные неведомые берега. И вдруг углядел Аскольд на высокой горе городок. Приказал направить ладьи к нему. Вышли на берег, спросили у тамошних жителей, кому принадлежит сей городок. Узнали пришлые, что ставили его три брата: Кий, Щек и Хорив. Но все трое уже померли.

— Кто сейчас вами владеет? — спросил Аскольд.

— Козарам дань платим, — был ответ.

Аскольд с Диром решили тут остаться. Пока выгружались, народ разошелся.

— Как город назовем? — обратился Аскольд к брату. И, не дожидаясь ответа, протянул: — Ки-и-ий, Ще-е-ек, Хори-и-ив… Длинно получается. А что, если Кищ?..

— Кие, — предложил Дир.

— Киев! — радостно вскричал Аскольд.

— Киев! — столь же радостно поддержал брата Дир.

Стали они обустраивать новый град, собирать вокруг себя разный люд. Почувствовав силу, варяго-русы двинули на полян. Добрались до древлян и угличей. Разгромили степных варваров. Вроде силенка заиграла. Почему бы и не двинуть на Царьград? Да тут дорогу им преградили дунайские болгары. Крепкая случилась сеча. Причем ударили болгары прямо в сердце Аскольдово: убили его сына.

Сильно опечаленным вернулся Аскольд в свой град, но порадовал его Киев. Издали таким грозным, неприступным смотрится! А радость, как известно, лучше любого лекаря лечит. Зарубцевалась в скором времени рана, вновь Аскольд силы для похода собирает. Теперь-то он твердо знает, что надо делать для покорения Царьграда. Но человек, как говорится, предполагает, а Бог располагает, — Петр испытующе посмотрел на слушательницу: не утомил ли рассказом?

Ан нет: глаза Маргариты светятся, вся она в непритворном внимании.

— А на севере, в Новгороде, беда меж тем случилась: Рюрик умер, — продолжил он. — Перед смертью наказал дядьке: «Коль Бог забирает мою душу, оставляю своего малолетнего сына Игоря на твое попечение. Будь ему вместо меня отцом и поклянись, что исполнишь мою волю».

Встал князь Олег на колени и, глядя умирающему в глаза, произнес: «Клянусь!»

Легко режут днепровскую волну шустрые Олеговы ладьи. Какой уж день держит он путь на юг. Известно ему от купцов, сколь славный город отстроили Аскольд с Диром. Полон тот купцов и оседлых ремесленников. Все соседние племена дань платят. И до Царьграда — рукой подать. Задумал что-то князь. Но совета ни с кем не держит. Наконец чей-то зычный голос раскатился вдоль обросших лесом днепровских берегов:

— Кие-е-ев!

Вскочил на ноги Олег, ладонь к глазам приставил. Да, город на горе и впрямь высился знатный. Но не поплыли дальше его челны. Скрыл князь их, как и свою дружину, от глаз любопытных. Позвал он верного ему мужа Бидульфоста и велел пригласить к себе именитых людей из града. Предупредив, правда, чтоб не прознали о том ни Аскольд, ни Дир.

Ловкий Бидульфост все сделал как надо. К новгородским «купцам» киевские гости явились с охоткой, хотя поначалу и удивились: почему это встреча назначена не в городе? Но обильный стол да медки крепкие быстро сдружили южан и северян. Первые, не таясь, поведали, что с приходом Аскольда и Дира зажили они всем на зависть: князьями братья оказались добрыми и крепкими, горожане их любят.