Чтение онлайн

— Какова же у них дружина? — поинтересовался осторожно Олег.

— Дружина у них большая и сильная, так что заходите в город без боязни. Никто вас не обидит.

— Передайте своим князьям, что их земляки — купцы, идущие в Грецию от Олега и княжича Игоря, — хотят повидаться с ними.

Услышав о приглашении, Аскольд загорелся: уж больно потянуло к тем, с кем ступил когда-то на Русскую землю. Дир, правда, высказал сомнение:

— Не нравится мне, что сами они в город не входят… Почто зовут куда-то за пределы?

— Брат мой! — горячо воскликнул Аскольд. — Как можешь ты подозревать в чем-то этих людей?! Ведь это же наши братья по крови! Наши земляки, которых мы столько лет не видели! Сколько всего у них и у нас накопилось рассказать друг другу!

— Тогда давай прихватим с собой дружину, — упрямился Дир.

— Ты спятил?! Они же оскорбятся, решат, что мы им не доверяем. Давай-ка, брат, седлай лучше коней! Мне не терпится встретиться с земляками!

Олег между тем приказал Бидульфосту самых надежных людей оставить в лагере, а остальных — отвести подальше.

Братья же, ничего не подозревая, приблизились к Олегу и, судя по всему, тотчас его узнали. Спрыгнув с коней, Аскольд и Дир с распростертыми объятиями бросились к князю. Однако вместо радостной встречи их ожидал холодный, недоверчивый, отчасти даже надменный взгляд.

— Кто вы? — властно «осведомился» Олег.

Братья переглянулись. Вперед шагнул Аскольд:

— Я — князь Аскольд, а это…

Не успев договорить, он услышал грозный рык Олега:

— Какие вы князья?! Главный наш князь — Игорь, сын Рюрика! Покажите самозванцам истинного князя!

Какая-то женщина вынесла из походного шатра мальчика. При виде чужих людей тот сморщил личико и расплакался.

— Сами боги отталкивают его от вас, самозванцев! И знайте: на одном кресле двое не сидят! — на этих словах Олег дал рукой сигнал.

Из кустов тотчас выскочили дружинники с обнаженными мечами.

— Прости меня, Дир, — успел крикнуть Аскольд, истекая кровью.

Братьев похоронили тут же, на горе.

Олег приказал дружине строиться и двинул ее к городу. Горожане с восторгом встретили процессию, но напрасно искали они глазами полюбившихся им князей…

Вот так, милая Маргарита, и началась, по рассказу Феофилакта, Киевская Русь.

— С крови началась, — тихо промолвила Маргарита. Лицо ее было задумчиво.

— Я предупреждал, что рассказ будет не для женского уха.

— А знаешь, — бросила она на него быстрый взгляд, — мне кажется, только решительные люди способны вершить историю. — Их взгляды встретились. — Как думаешь, Аскольд мог совершить нечто подобное?

— Кто ж его знает, — пожал Петр плечами. — Что теперь об этом говорить? Но, хочу заметить, люди и по сей день чтут Аскольда за его порядочность.

— Какую волшебную силу имеет это имя! — Маргарита встала. — Прости, но мне хочется немного отдохнуть.

Первой тяжелого похода не выдержала Софья.

— Все, нет больше сил! — упав на землю, произнесла девушка, хватая пересохшими губами снег. Гол попытался было ее поднять, но она воспротивилась: — Оставь меня, Гол! Я не пойду дальше. — По ее щекам потекли слезы.

Действительно, испытания на долю путников выпали серьезные. Боязнь татарской погони заставила их забиться глубоко в лес, в самые дебри. За несколько дней пурги снегу навалило столько, что порой приходилось идти, по пояс проваливаясь в снег. Иссякло и прихваченное с собой продовольствие. Аскольд поручил Голу, как лесному человеку, подобрать место, где можно было бы передохнуть. Тот выбрал огромную раскидистую ель, вычистил под ней с одной стороны снег. Нарубил лапника, из сухостоя разжег костер. Когда тот прогорел, Гол убрал золу и набросал сверху еловых веток. Потом, срубив молодую сосну, повалил ее так, чтобы она прикрыла прогретое место. Накидав поверх сосны лапника, он соорудил относительно теплый шалаш.

Оказавшись в нем, путники почувствовали себя на седьмом небе. Наконец-то появилась возможность сбросить мокрую тяжелую одежду и просушить ее. Насладившись давно забытым комфортом, все невольно вспомнили о еде: пустые желудки все настойчивей требовали хотя бы мало-мальского насыщения.

— Ну что, Гол, попробуем харчами обзавестись? — предложил, поднимаясь, Аскольд.

Из оружия имелись только мечи и ножи у мужчин, да еще лук с колчаном стрел у Кулотки. Их-то и забрал Аскольд.

Идти было тяжело, но козельцы понимали: пустыми возвращаться нельзя. А из живности, как назло, ничего не попадалось. И когда, казалось, иссякла последняя надежда, Аскольд вдруг приставил палец к губам, указав глазами на корни огромного поваленного дерева, из-под которого шел пар:

— Неужели берлога?

Гол понимающе моргнул.

Не сговариваясь, они отошли подальше, чтобы обсудить детали нападения. Гол срубил тонкую березку и сделал из нее рогатину.

Потом они — Аскольд с мечом, а Гол с рогатиной — подошли к берлоге. Гол сунул свое орудие в дыру, и тот уперся во что-то мягкое.

— Точно, медведь! — по-охотничьи азартно воскликнул он и с силой воткнул жердину в невидимого зверя.

Через мгновение зверь был уже наверху, причем с безжизненно повисшей одной лапой. Однако это не помешало ему, встав на задние лапы, угрожающе двинуться на людей. Но не успел косолапый сделать и шага, как Гол ловко воткнул ему рогатину прямо в грудь. Зверь застыл на месте, издал глухой рык, а потом повалился на снег. Гол приблизился и осторожно склонился над ним: медведь был мертв.

— Берегись! — вскричал вдруг Аскольд.

Гол машинально отскочил в сторону, взяв рогатину наизготовку, но воспользоваться ею не успел. Неслышно появившаяся из-за кустов медведица обрушилась на него, словно лавина. Кожаная куртка спасла Гола от острых когтей разъяренной самки, но, если бы не подоспел вовремя Аскольд с мечом, ему бы не поздоровилось. Медведица дернулась и замерла.

Вернулись охотники с добычей, довольные друг другом.

Несколько дней отдыха вернули путникам силы, уверенность и надежду. Природа успокоилась. Тучи разбежались. Выглянуло солнышко. Оно-то и подсказало, что засиживаться больше нельзя. Поэтому, нагрузившись медвежатиной, в один из дней отряд продолжил путь, ориентируясь уже на запад. Дальнейший маршрут тоже выдался трудным. Тяжелее всех приходилось Софье, совершенно не готовой к подобным испытаниям. Не раз молила она спутников бросить ее, ибо видела, что сильно сдерживает продвижение отряда. В такие минуты Гол молча брал ее на руки и подолгу нес одновременно с другой тяжелой ношей.

Бродячая лесная жизнь давала о себе знать. Спустя несколько дней похода люди выбились из сил. Одежонка поизносилась, питаться одним лишь мясом тоже уже порядком всем надоело. Назрела необходимость найти какое-нибудь жилище, чтобы, передохнув в нем и набравшись сил, продолжить движение.

Если раньше изредка попадавшиеся на пути селения путники обходили стороной, дабы не нарваться ненароком на татарский разъезд, то теперь, когда появилась потребность в человеческих жилищах, они, как назло, перестали встречаться вовсе.