Чтение онлайн

— Я в этом уверен, — сказал я Житрану. — Коварному Якебхеру, должно быть, какой-то доносчик-египтянин рассказал, что жрецы содержат в храме Змеи тысячи ядовитых рептилий, способных уничтожить целую армию. И он решил таким образом избавиться от тебя, друг мой Житран, потому что знал о твоем добром отношении ко мне и к царю, которого он предал.

Я пояснил Житрану, что, если бы он вернулся в Мемфис, Якебхер в любую минуту мог приготовить ловушку, в которую он не замедлил бы попасть, а то и устроил бы дело так, чтобы Житран совершил проступок, за который его можно было бы казнить.

Житран был сыном Маруламу, правителя могущественного ханаанейского города Асану. Он принял решение вернуться к отцу вместе со своими людьми, которые, как я уже говорил, все до одного были его соплеменниками. Он заявил, что по возвращении на родину найдет способ установить связь с Зилпой и Яприли, чтобы поднять против узурпатора племена, оставшиеся в Ханаане.

— Придет время, и по моему знаку они присоединятся ко мне в Египте и последуют за мной, когда я отправлюсь отвоевывать свой трон, — сказал я ему.

Последние события укрепили мои намерения посетить вашу страну, господин мой Астерион. Я отпустил на родину людей, которые меня сопровождали. Каждый из них был готов по моему сигналу поднять своих братьев против этого шакала Якебхера.

Со мной остались только мои старые товарищи-хабиру. Как только мои солдаты ушли, мы с товарищами отправились к воротам храма Змеи, неся в руках корзины, полные живых рептилий. Вне всяких сомнений, обитатели замка следили за нашими перемещениями с высоких стен. Они знали, что осада снята и противник убрался восвояси.

Едва мы с товарищами вошли в ворота, как навстречу нам вышел сам Хентекечу, первый жрец храма. Конечно же, ворота храма открылись перед нами потому, что нас было мало и опасности мы не представляли. К тому же Хентекечу, поднявшись на башню, в которой и находились ворота замка, узнал меня, хотя с момента нашей последней встречи прошло много лет. Я боялся услышать из его уст упреки, но он, вопреки моим опасениям, приветствовал меня, согнувшись в поклоне, как если бы я был царственной особой. Но ведь я и был наследником престола!

— Хети, боги хранят тебя, — обратился он ко мне. — Собек и даже сам Гор покровительствуют тебе. Я уверен в том, что боги Египта и боги ааму благоволят к тебе, именно поэтому ты стал приемным сыном царя Шарека и наследником его трона в Мемфисе.

Он рассказал мне, что Сахатор прислал в храм гонца с сообщением, которое Хентекечу обрадовало: когда я сделался правителем Авариса, ааму перестали угнетать и обижать египтян. Коренные жители страны обрели былую свободу, и теперь все были равны перед законом — египтяне, ааму и представители других племен, в том числе живущие на границе с пустыней кочевники.

Я, со своей стороны, рассказал ему, как спас жизнь Шареку и почему так вышло, что он меня усыновил и дал согласие на брак со своей дочерью.

Несмотря на то что Хентекечу считал предосудительным способ, к которому прибегнул Дидумес, чтобы захватить трон Гора, он не обвинял своего брата Кендьера в том, что тот встал на сторону нового хозяина Города Скипетра, ведь он все-таки получил должность визиря, которая когда-то передавалась в их семье от отца к сыну.

Я сказал Хентекечу, что Дидумес предал меня, сообщив царю Шареку о том, что меня подослали к нему с приказом убить. Оба мы пришли к мнению, что в события вмешалась божественная воля: обреченный стать убийцей царя превратился в его приемного сына и наследника.

Я поделился с Хентекечу своими планами собрать армию и свергнуть узурпатора Якебхера с престола царей-пастухов, а потом добраться и до узурпатора трона Гора в Великом Городе Юга. Еще я рассказал, что мечтаю объединить Две Земли со страной Хару, которой правил мое названный отец Шарек, создав таким образом империю, в которой гиксосы, ааму и египтяне будут жить как братья. Хентекечу обещал мне свою поддержку, но не смог сдержать вздоха:

— Я буду просить богов явить тебе свою милость, потому что ты достоин трона Гора… Но путь к твоей цели долгий и нелегкий, потому что Якебхер, насколько я слышал, сплотил вокруг себя армию, с которой разорил северные области Драгоценной Земли. Именно он самый злейший твой враг и наш враг. Что до меня, то надеюсь, наш храм устоит против любой осады, если снова надумают его захватить.

Много дней провели мы в стенах погребального храма. Я решил помочь слугам замка собрать оставшихся змей, которых Хентекечу натравил на лагерь Житрана, — при случае жрецы должны иметь под рукой как можно больше сеющего ужас и панику «живого оружия».

От мысли снова навестить мать я отказался. Хентекечу посоветовал мне не делать этого, потому что местные жители считают меня предателем своей страны, переметнувшимся на сторону захватчиков, и переубедить их не удастся. К тому же среди них могли найтись те, кто пожелал бы сообщить о моем приходе узурпатору трона в Мемфисе. А я не хотел, чтобы кто-либо знал о моем пребывании в храме Змеи. То, что Якебхер не знает, где я, стало моим преимуществом, потому что это заставляет его жить в страхе перед моим неожиданным появлением.

Мы покинули храм, получив от жрецов большое количество припасов и золота. Запасы золота и меди у них были значительные — их копили в течение многих лет. Благодарить за это следовало величественных оправданных богов, и в особенности бога, чье тело покоилось в соседствующей с храмом пирамиде. Храм Змеи являлся частью некрополя, а именно — погребальным храмом.

На одной из лодок, которые ожидали нашего возвращения, мы по западному рукаву Нила спустились к Великому Зеленому морю, и тогда выяснилось, что наши моряки по нему уже плавали. Поэтому мы двинулись вдоль берега, направляясь туда, где восходит солнце, пока не достигли Газы — порта в Ханаане. Там мы высадили наших товарищей-хабиру. Они запомнили, как выглядит та «вавилонская танцовщица», которую мы видели в трактире Сидури в Содоме, — таинственная женщина, оказавшаяся моей Исет. Они решили объехать Ханаан и прилежащие области, чтобы ее найти. Я же направился на остров Каптара в сопровождении Явы. Поэтому хабиру знают, где искать меня на случай, если им улыбнется удача. Если нет, мы договорились, как бы все ни обернулось, встретиться в Аварисе.

Что еще могу я вам рассказать? Мы благополучно достигли ваших гостеприимных берегов. Плыли мы несколько месяцев и миновали берега многих царств, а потом двигались от острова к острову. Так и прибыли в ваш прекрасный город Кносс.

Неужели они все-таки решили проверить правдивость его слов? Ява на все лады расхваливал мастерство Хети, причем не только его искусство заклинать змей, но и умение исцелять их укусы, однако по лицам слушателей было видно, что верят они с трудом. Многие понимающе улыбались — думали, что Ява сильно привязан к другу и преувеличивает и приукрашивает его способности и подвиги, ведь многого ему не довелось увидеть своими собственными глазами. Кефтиу почитали змей — хтонических животных, которых они связывали с культом богини-матери земли, и даже выращивали их, чтобы принести в дар своим божествам. Однако они их боялись и предпринимали все меры предосторожности, чтобы избежать укуса. Они знали, что змеиный яд горячит кровь, словно огонь, и многие от него умирают. Поэтому сам царь Астерион попросил гостя поймать двух змей и освободить их от яда, чтобы жрица без страха могла преподнести их богине.