Чтение онлайн

Болге хлопнул Хорнкасла по спине. «Вот это наглость!» — провозгласил он.

«Ирландские женщины!» — возмутился Хорнкасл. «Им стоило бы поучиться правильному женскому поведению, а?»

Тобин подумал, что ирландские женщины могли бы научить Хорнкасла смелости. Он вздохнул. У него действительно не было никакого терпения на это — он был в хорошем настроении, готов к небольшой игре и хорошему ужину. «Прошу прощения, господа. Это займет всего лишь мгновение».

Они засмеялись. «Бог во небесах, я пойду вместо тебя, если ты находишь это таким болезненным!» — весело крикнул ему вслед Болге.

Когда Тобин вышел, его любезная улыбка быстро исчезла. Он направился по коридору к холлу, намереваясь выпроводить ее, как бездомную кошку. Но, когда белый мраморный холл появился в поле зрения, он увидел ее, стоящую посреди круга с замысловатой черной буквой "T P". Она выглядела почти неземной в своем лазурном плаще и капюшоне. Все еще было сыро; дождь усилился. Дверь за ней была открыта. Тобин подошел к двери и закрыл ее, затем повернулся, чтобы посмотреть на нее.

Капюшон обрамлял ее прекрасное лицо. Она опустила взгляд, как будто собиралась с духом, и темные ресницы резко выделялись на бледном цвете ее кожи. В голове Тобина мелькнуло мимолетное видение Лили, лежащей обнаженной в постели, с закрытыми глазами, как сейчас.

Он сложил руки за спиной и сжал их изо всех сил, чтобы подавить эти мысли. «Я не желаю вас принимать, Лили. Почему же вы все еще здесь?»

«Да, ваш дворецкий ясно дал понять, что вы не желаете меня принимать, но мне все равно», — сказала она. «Ибо я больше не собираюсь есть копченую сельдь».

Будучи готовым к битве, упоминание о копченой сельди застало его врасплох. «Простите?»

«Вы меня слышали», — запальчиво сказала она и откинула капюшон с головы, приближаясь к нему. Нельзя было ошибиться в ее гневе или презрении, что Тобин посчитал ироничным, учитывая то, что она сделала с ним. Она остановилась перед ним, запрокинув голову. «Я думаю, что в своем рвении увидеть меня поверженной, вы забыли, что я не живу одна в Эшвуде. Есть много других душ, которые зависят от него, и когда вы наказываете меня, вы наказываете их всех. Когда вы пытаетесь заморить меня голодом, вы морите голодом их — мужчин, женщин и детей, не совершивших против вас никакого преступления!»

В ее глазах заблестели слезы, и Тобин улыбнулся вопреки себе. «Я никого не морю голодом».

«О, разве нет? Тогда я полагаю, вы набиваете свою утробу всей этой рыбой», — воскликнула она горячо, дико жестикулируя в его сторону.

«Ага», — сказал он, и его осенило. «Мы построили временную плотину», — сказал он с беззаботным пожатием плечами.

«Уберите ее».

Тобин усмехнулся. Она была чертовски обольстительна со своими сверкающими глазами и ярким румянцем, но если она думала, что сможет что-либо ему приказать: «Когда мы поймаем достаточно, чтобы пополнить озеро, мы откроем плотину. Будьте уверены, я не намерен превращать Тибер-Парк в озеро».

«Это неприемлемо».

«Но тем не менее правда. Теперь вы можете уйти».

«Вы думаете, что у меня нет средств, чтобы остановить вас. Однако у меня они есть».

«И что это?»

Ее глаза сузились. «Вы увидите».

Тобин ухмыльнулся. «Мадам, я провел много времени за игровыми столами, и я знаю, когда кто-то блефует. И у вас это получается очень плохо. Но вы можете делать все, что вам угодно, для меня это не имеет никакого значения. А теперь будьте доброй соседкой и вернитесь на свою сторону забора».

Если бы взгляды могли убивать, он уже лежал бы на полу. «О, нет», — сказала Лили, ее голос дрожал от гнева. «Вы не отвернетесь от меня. Я поражаюсь глубине вашей жестокости, Тобин. Я не сделала ничего, что могло бы оправдать такое гнусное обращение».

«Вы хотите сказать, кроме как надеть веревку на шею моему отцу?»

Лили ахнула, и румянец на ее щеках внезапно побледнел.

«Прошу прощения, вас это задевает?» Его мало волновало, если это так.

«Всеми святыми, ваш отец сам надел эту веревку себе на шею. Не я привела его в Эшвуд в ту ночь — это сделал он. Я лишь увидела его и сказала, что у меня есть — как бы сильно вы ни хотели верить в обратное».

Тобину пришлось отвести взгляд и подойти к двери. Он открыл ее, не обращая внимания на хлещущий дождь. «Я не намерен обсуждать с вами прошлое».

«Ваше желание наказать меня — это бесстыдная месть, не более того. Но разве вы не видите сквозь свою ненависть ко мне людей Эшвуда? Разве вы не видите, что когда вы отнимаете у меня Эшвуд, вы отнимаете у них средства к существованию? Вы же не можете привезти их всех в Тибер-Парк».

«Почему бы и нет? Мое поместье довольно большое. Всегда найдется место для большего количества персонала».

«Неужели? Вы привезете Люси Тафт в Эшвуд тоже? Она сирота, и я уверяю вас, она не представляет для вас никакой полезной цели. Но куда ей еще идти?»

«В Ирландию», — коротко сказал он. «Она сказала мне, что собирается туда. Разве это не так?»

Лили издала звук разочарования. «Тогда что насчет Линфорда? Он стар, как мир! Что он будет делать, служить в качестве младшего дворецкого вашему человеку? А что насчет нашего егеря, мистера Беверса? Он родился и вырос в коттедже, где до сих пор живет со своей семьей. Вы намерены разрушить их жизни из-за вашей мерзкой жажды мести?»

Тобин ничего не сказал.

«Я так и думала», — сказала она, и ее голос был полон злобы. «Вам нечего сказать в свое оправдание».

Она кидала в него взгляды, как кинжалы; румянец вернулся на ее щеки. Боже, но ее красота была поразительна. Она возбуждала в нем плотское желание, как ни одна другая женщина. Он мог представить, как ее платье скользит вниз по ее пышной фигуре, собираясь у ее ног. Он мог представить груди, полные с темными сосками, ее живот мягко округлым. Черт возьми, но он возбуждался, просто думая такие мысли. Что было в этой женщине, что обладало силой делать это с ним? Он был мертв внутри. Он не хотел, ему не нужно было… и все же в ней было что-то, что заставляло его чувствовать, что он хочет.

«Вы правы», — сухо сказал он. «Это несправедливо».

Лили выглядела совершенно ошеломленной. А потом нелепо обрадованной, как будто она верила, что победила, каким-то образом затронула человечность в нем. Увы, человечность в нем была задушена так же, как воздух был выжат из его отца. «Но мне все равно», — добавил он.

Она моргнула, ее яркие глаза помутнели от замешательства.

«Однако, в целях предоставления вам небольшого шанса на искупление, я предложу своего рода сделку». Он небрежно шагнул вперед, восхищаясь ею.