Чтение онлайн

Ксандрия не сводила с Зигфрида глаз, однако же в ее взгляде было нечто отстраненное, словно она увидела принца в другом свете.

— Ты не хочешь выражать свою радость по поводу смерти моего отца, но в то же время мое отсутствие в замке прошлой ночью очень поспособствовало твоим планам.

Зигфрид не понимал, о чем она говорит.

— А как наша вчерашняя ночь связана со смертью короля?

— Может, и никак. А может, и связана, — ответила Ксандрия. — Но я осмелюсь спросить, случайно ли ваш наемный убийца пришел именно тогда, когда вы пытались покорить мое сердце?

Ее тон звучал официально, и она снова говорила с ним как с незнакомцем. Радость внезапно покинула Зигфрида, как и все надежды на счастье.

— Мой наемный убийца? Королева, если вы хоть на мгновение поверили в то, что я настолько подл, чтобы…

— Не нужна вера там, — перебила его Ксандрия, — где есть доказательства.

У Зигфрида болезненно сжался желудок, а в голове возникла мысль, которая была слишком ужасна, чтобы ее можно было высказать вслух.

— Предъявите мне доказательство, и я его опровергну.

Ксандрия провела напряженного и удрученного Зигфрида в тюрьму, где около десяти охранников стояли у тяжелой двери, за которой спокойно сидел убийца короля в ожидании своей казни. Зигфрид взглянул сквозь железные прутья решетчатой двери. Теперь принц уже не мог отогнать от себя эту ужасную мысль: увидев своего друга Нацрея, он понял, что кошмар стал реальностью.

— Итак, как вы собираетесь опровергнуть то, что убийца короля был из вашего ближайшего окружения? — резко спросила Ксандрия.

Зигфрид не мог отвести глаз от своего старого друга.

— Нацрей, говори, что произошло? Скажи мне, что они приволокли тебя сюда ночью, чтобы приписать убийство невиновному!

Нацрей мягко улыбнулся.

— То, что ты не можешь поверить в мою вину, делает тебе честь. Но истина имеет огромное значение. Я собственной рукой перерезал Вульфгару горло.

Зигфрид прислонился лбом к решеткам двери, как будто холодное железо могло остудить его мысли.

— Но как это возможно? И зачем?

— Я отвечу на этот вопрос, только если мы останемся с тобой наедине.

Зигфрид повернулся к Ксандрии:

— Я могу с ним поговорить?

Королеве эта просьба не понравилась, но она отозвала своих охранников, предупредив принца:

— Это будет ваша последняя встреча.

Когда рядом с ним не осталось посторонних, Зигфрид позволил себе заплакать.

— Объясни мне, что произошло, Нацрей. Прошу тебя!

Араб встал и подошел к решетке.

— А разве это не очевидно? Война пошла не так, как мы рассчитывали, и в результате обе стороны начали проигрывать. Но теперь настало время для мира, и на твоих плечах не будет вины. Неужели моя жизнь такая уж большая жертва?

— Слишком большая, — прошептал Зигфрид. — Слишком…

— Я знал, что именно так ты и отнесешься к происшедшему, поэтому не стал посвящать тебя в свои планы, — объяснил Нацрей. — Ты ничего не должен был знать об этом. Теперь, будучи человеком чести, ты можешь вести переговоры с новой королевой.

Зигфрид покачал головой.

— Даже если я поверю в то, что все это безумие оправдано высокой целью, ты не подумал об одном: мне вряд ли удастся убедить Ксандрию, что я не посылал тебя убивать Вульфгара. А без ее доверия мира и спокойствия не будет.

Нацрей кивнул.

— Да, это так. Но я размышлял над этим. Ты дашь мне время рассказать тебе о том, что я так долго утаивал?

— Я готов сидеть здесь дни и ночи.

— Столько времени нам не потребуется, — улыбнулся Нацрей. — Иногда ты спрашивал меня, что я делал в мои молодые годы. Откуда моя сила, мое знание разных языков, мои умения. Важно, чтобы ты знал правду, тогда ты все поймешь. Я федаин.

— А что это такое? Народ? Религия?

— Это жизненный путь, встав на который нельзя повернуть обратно. «Федаин» — очень старое слово из языка моей родины. Оно означает «смертник». Мы верим, что одна смерть, которая нарушает закон, позволяет предотвратить многие жертвы.

— Ты хладнокровный убийца?

Нацрей кивнул.

— Убийство нельзя назвать хладнокровным, если благодаря одной смерти можно спасти две другие жизни. Для нас не имеют значения статус и богатство. Ценность человека не зависит ни от его предназначения, ни от его цели. Я ведь часто пытался объяснить тебе это.

— Так, значит, ты убил Вульфгара, потому что…

— …потому что жизнь двух простых солдат превосходит ценность его жизни. Для меня не имеет значения судьба. Для меня важны числа. Благодаря одной смерти я спас тысячи жизней. Называй это подлым убийством, но так я достиг покоя.

Эта идея была слишком чуждой Зигфриду, чтобы понять ее, но не слишком чуждой, чтобы он не мог ее принять.

— Тебе удается видеть благородство в кровопролитии. Но как же мне теперь завершить войну? Ксандрия считает меня заказчиком убийства, а это плохое начало всех переговоров.

— Мы, федаины, на протяжении многих столетий были посланниками смерти при дворах. Мы убивали в том случае, если иначе достичь справедливости было невозможно. Но с тиранией можно покончить только в том случае, если взять на себя ответственность за этот поступок. Я возьму на себя ответственность за смерть Вульфгара, а ты убьешь меня собственным мечом. По закону и по обычаям это снимет с тебя всю вину.

Зигфрид отшатнулся от решетчатой двери.

— Нет! Никогда! Я не смогу поднять на тебя меч. Мне легче взять замок с двадцатью тысячами солдат, чтобы освободить тебя! Благородный поступок, который ты совершил, нельзя оплачивать твоей же смертью!

Нацрей поднял руку, чтобы успокоить Зигфрида.

— Ты не хочешь меня понять. Смерть от твоей руки — это необходимая часть плана, точно так же, как и смерть Вульфгара от моей руки. Я выполнил свой долг ради установления мира, и теперь ты обязан мне помочь.