Чтение онлайн

"Садись, Дюла, - предложил Павел и наполнил рюмку. - Выпей за знакомство". После второй рюмки сказал: "Есть небольшая просьба. Сбегай, Дюла, на Летнюю улицу. Это близко. Там в восьмом доме живет одна особа на первом этаже в семнадцатой квартире. Откроешь дверь, глянешь, кто там, скажешь: "Извините, не туда попал". И можешь возвращаться. Поллитра гарантирую... Да не смотри ты так. Я же не шпион. Хочу жену проверить. У нее сегодня день рождения, о моем приезде не знает. Может, какого-нибудь фрайера пригласила... Усек?"

Дюла возвратился скоро. "Маэстро, поллитрой не обойдется: я из пекла вырвался". - "Будет, сколько нужно", - заверил Кривенко. И тут же заказал щедрую выпивку, обильную закуску. Павел нахваливал себя и обливал грязью Ирину. "Говоришь, какого-то Дмитрия там ранили, говоришь, драка, а она плачет?.. Да Ирина в понедельник любит, а во вторник губит. Не жена сатана..."

Капитан Крыило еще в Синевце рассказал Пасульскому, что официант с братом ночью провожали Кривенко к поезду. Поехал в направлении Львова. "Не пойду к изменнице... Ненавижу! - бил кулаком, поднимаясь в тамбур вагона. Я еду в Карелию". Это была пьяная болтовня. Проспавшись, он мог сойти с поезда, скажем, во Львове и поехать совсем в другом направлении. Может, и к Дуське.

Участковый инспектор добирался теперь до колхоза "Зирка". Там ли Кривенко? Когда ехал поездом из Синевца, пожилая попутчица рассказала, что недалеко от вокзала нашли изувеченный труп. Мужчина, видно, не старый, одет был в серый костюм и синий плащ с блестящими пуговицами. И никаких документов при нем...

В Синевце Кривенко видели в сером костюме, синем плаще и фетровой шляпе. Если самоубийца он, зачем было в такую даль ехать? "Если не найду Павла, - подумал Пасульский, - придется проводить опознание человека, найденного на железной дороге".

В это время в Синевце Борис Бысыкало вместе с Мартой зашел к Наталье Филипповне.

– Извините, - поклонился он. - У нас предвидится семейное торжество: свадьба. Не откажите. Приходите.

А выражение глаз такое, что Кушнирчук поневоле подумала: "Не газетная статья "Отец по решению суда" повлияла. И не воспитательные беседы. Это похоже на ход конем. Не хочет ли Борис свадьбой снять подозрение?"

Марта светилась счастьем, забыв оскорбительную фразу Любавы Родиславовны: "Умереть от стыда - с пятнадцати лет ты, Марта, хлопцев распаляла..."

Может быть, Марту уговорили дать ложные показания и в благодарность пообещали справить свадьбу? Или какой-нибудь адвокат посоветовал: будет у Бориса жена, дочь - меньше получит срок. А может, затея со свадьбой для отвода глаз: видите, Борис не виновен... Не осрамил мать, не пошатнул ее положение.

Наталью Филипповну настораживала внезапная свадьба и активность Любавы Родиславовны, которая посетила и капитана Крыило. Он как раз возился с магнитофоном. И оставил его включенным.

"Мне, товарищ капитан, от людей прохода нет: что с Борисом да в чем его обвиняют, почему допрашивают? Совсем освободили или временно? Это и при встречах, и по телефону. У меня не только в Синевце знакомые. И я не официант, не повар..."

"Ну и что?"

"А то, что, если б не я, у вашего брата не появилась бы четверка в зачетной книжке. Не забывайте - впереди у него экзамен..."

"Поставьте двойку".

"Это несерьезно, товарищ капитан. Мы взрослые люди. Неужели хотите причинить мне зло?"

"За что?"

"Вот именно - не за что. Оставьте в покое Бориса! Не трогайте. Не портите сыну будущее, не пачкайте биографию".

"Если сын не запачкал, будет чистая, не волнуйтесь".

"А вы на моем месте не волновались бы?"

"Зачем мне ваше место, у меня свое есть".

"Я к вам не шутить - по делу пришла. Не трогайте Бориса. Не тяните из меня нервы. Борис женился, взял Марту с ребенком. А мог бы найти лучшую пару. Так дайте им покой".

"Я их не трогаю".

"Напрасно подозреваете сына. Напрасно! Я для него следователь, судья и прокурор. Если бы что-то натворил, мне сказал бы. Я же его мать! Я и в больнице у Балагура была. Не встречался он с Борисом и не слышал о нем..."

Наталья Филипповна выключила магнитофон. Не первый раз слушала она этот диалог. Но и он не давал ответа на вопрос: "Виновен ли Борис?"

В дверь несмело постучали.

– Можно, можно, - сказала Кушнирчук.

Порог переступила молоденькая студентка с комсомольским значком на груди.

– Ульянка!

Девушка смутилась. "Не забыла Наталья Филипповна, а ведь два года прошло, как я проходила у нее практику. Тогда на прощанье сказала: "Будет из тебя, Ульяна, настоящий юрист, потому что людей любишь". А я по-доброму завидовала ей - вдумчивая, беспристрастная, как далеко мне до нее".

– Садись, Ульянка, рассказывай, что нового, как живешь, как учеба?

– У меня все хорошо, Наталья Филипповна...

И замолчала.

– Ты чем-то встревожена. Что случилось, Ульяна?

Чуть поколебавшись, девушка сказала:

– Я знаю о нападении во дворе нашего дома. По этому поводу и зашла. Говорят, на месте преступления нашли нож и букет... Я в тот вечер собиралась ехать во Львов в университет. Возле дома встретилась с Борисом Бысыкало. Он шел с букетом. Мы знакомы, и я поздоровалась. Он отступил и, пряча за спину цветы, отвернулся, не ответил. Растерялся. Почему?

...На очной ставке Борис с кислым видом слушал Ульяну, недовольно кривя губы.

– Ты ошиблась, Ульяна, - убеждал ее.

После краткого совещания с майором Карповичем Наталья Филипповна поместила Бориса Бысыкало в изолятор временного содержания. Вскоре пришла Марта.

– И меня задержите, и дочку...

Кабинет наполнился прерывистым всхлипыванием: рыдала Марта, плакал ребенок. Кушнирчук не знала, кого в первую очередь успокаивать.

Влетела Любава Родиславовна.