Между
Шрифт:
Гвидион улыбался, кивком отвечал на здравицы и крики «слава!», но рассказывать о своих подвигах не спешил, предоставляя это Талиесину: тот всё равно сделает лучше.
Кажется, все уже считают, что эти четверо сокрушили армии Аннуина? Отлично…
«Где же найти того, кто ненавидит Аннуин так люто, что рискнет выйти против Марха? Где?»
Топот копыт они услышали все.
Пьяные мигом протрезвели. Трезвые – испугались.
Словно не шумел дождь, словно земля не была раскисшей от воды – топот мчащегося коня отдавался гулом, как будто тот скачет по длинному коридору, выложенному камнем.
Ближе. Громче.
Оглушительнее грома.
Перепуганы были все, даже самые храбрецы, а вот Гвидион вдруг просиял, вскочил со своего высокого сиденья и потребовал:
– Лучшую чашу для гостя! Полную!
И в этот миг земля разверзлась.
Белый всадник на белом коне вылетел на середину невадда.
Белыми были волосы его – словно пряди паутины, веками висящей в подземельях.
Белой была кожа его – словно у трупа.
Белыми были копье и рог его – словно сделанные из древних костей.
Все шарахнулись прочь, Гвидион же бесстрашно вышел вперед:
– Хоть по знатности не мне надлежит здороваться первым, но я так рад видеть тебя, Гвин, сын Нудда, что говорю: добро пожаловать! Будь гостем!
Гвин спешился и поклонился:
– Благодарю тебя, сын жены моего деда. Я мчался поздравить тебя с великой победой, но как мне отблагодарить тебя за твое гостеприимство?
Гвидион скрыл коварную улыбку:
– Прими эту чашу, племянник, и не говори о благодарности.
Тот взял чашу и воскликнул:
– Никогда не бывало так, чтобы Гвин, сын Нудда, не воздавал добром за добро и злом за зло!
(«Злом за зло – уж это точно, а вот добром за добро – я что-то не слышал», – подумал Аметон.)
Подземный воитель продолжал:
– Не пить мне этой чаши, если ты, Гвидион, не ответишь мне, чем я смогу воздать тебе за почести!
Кромка досады: Аметон
Да, брат, ты всё рассчитал безупречно. Как всегда.
Ты всегда был мастером предугадывать на три хода вперед. Взять хоть ту историю с нашим дядей Матом… я не знал тогда, восхищаться твоей хитростью или проклинать твою способность жертвовать всем – ради прихоти.
Вот и эта война с Аннуином – зачем она нам? Как знать, не возросло ли бы наше могущество, стань мы друзьями, а не врагами Арауна?
Но нет. Ты не друг никому. Для тебя есть лишь братья, сыновья и собственные прихоти.
Легко же ты опутал хитростью сына Нудда! Всего лишь приветствовал его первым – и вот он уже клянется уничтожить твоего врага. И ведь верит, что это его собственная воля! Что это он хочет убить Марха, хотя еще вчера ни на волос не желал тому зла… Что ты подарил ему этого противника от щедрости, а не от своей слабости.
Знаешь, Гвидион, иногда я готов сгореть со стыда от того, что ты – мой брат. А иногда – благодарю судьбу за это: потому что не-братьев ты убиваешь походя. Да еще и чужими руками…
– Ну вот, дело почти сделано, – рассмеялся Гвидион, сбрасывая с плеч парадный плащ. – Осталось лишь подождать чуть-чуть, и одним королем в Аннуине станет меньше. После этого мы легко расправимся со вторым
– Ты сказал «подождать»? – удивился Аметон. – Разве хмель из твоей чаши недостаточно сильно ударил Гвину в голову? Разве он не помчится на Марха немедленно?
– Увы, – развел руками тот. – Гвин – дитя подземного мира, он просто не может войти в мир людей.
– Тогда как же..?
– Ну, Марх рано или поздно отправится в Аннуин.
– Не нравится мне этот Гвин, – нахмурился Гофаннон. – Чего стоит только та история, когда он заставил Киледира съесть сердце его отца Нейтона!
– И почему он не дал своей сестре Крейддилад выйти за Гуитира? – подхватил Аметон. – Бедная девушка, брат и возлюбленный которой каждый Самайн сражаются у нее на глазах!
– Я здесь при чем? – пожал плечами Гвидион. – Я не приглашал его на наш пир. Но раз уж он приехал… глупо было упускать такую отличную возможность! Негодяй он или нет – но он на нашей стороне. Так чем вы недовольны?!
Братья не ответили.
Мир во время войны
Кромка беды: Араун
Марх, у меня для тебя очень плохая новость. Или – очень хорошая, как посмотреть.
Тебя ищет Гвин.
Марх, от Гвина уйти невозможно. Если он намечал себе жертву – ее мгновения были сочтены.
А ты – жив.
Это невозможная удача.
Пути, ведущие в Аннуин, гудят от эха копыт Бледного Охотника. Стоит тебе сделать шаг по любой из этих дорог – это будет последний шаг в твоей жизни. Так что тебе никогда не войти в Аннуин.
Никогда, Марх.
…нет, ты неправ. За эти века ты нечасто бывал в Аннуине. Потеряв возможность придти, ты лишился не так и многого. Но ты остаешься человеческим королем. Не говори глупости! Не думай по-людски! Король – это воплощение силы, а не тот, кто судит, рядит и разъезжает по стране. Пока ты жив – сила Аннуина остается в мире людей. Ты – это Аннуин в мире людей.
И поэтому тебе никогда больше не ступить на тропы Волшебного мира. Разве что на самые близкие, не выходя из Корнуолла.
Кромка миров: Марх
Итак, я заперт в Корнуолле. Мало нам было проигранной битвы, так еще и это!
Хороший из меня получился король Аннуина: священных свиней не вернул, в Аннуин войти не может, от Гвидиона бежал, от Гвина прячется – и будет прятаться вечно.
Всецело оправдал надежды матушки.
Проклятье!