Чтение онлайн

От Ханнана не укрылось это «вы», но он лишь терпеливо вздохнул.

– Почему обитель сожгли… честно, я и сам не знаю точно, я был слишком юн. Должно быть, толпа застала нас врасплох. Но на самом деле это часть большего вопроса: почему мы вообще проиграли в той войне.

– Почему?

– Маги могут не все. И ты, когда вырастешь, сможешь не все, не нужно обманываться. Вот давай считать, – Ханнан слегка подался вперед. – На сотню людей рождается один маг, то есть простых смертных в сто раз больше. Из магов хорошо, если один из сотни достаточно силен, чтобы использовать чары для защиты. Воином, настоящим воином, могут быть единицы. И потом, мы очень быстро выдыхаемся. Одно-два убийственных заклинания – и все, ты валишься с ног, и потом неделю приходишь в себя.

Явана кивнула. Уж кому, как не ей, было знать, как это – истощить себя.

– Я очень хороший маг, – не без гордости отметил Ханнан. – И твой дед был сильным чародеем. Таких, как я и он, я знаю с дюжину. Ну, положим, я не со столькими уж магами знаком, но все равно…

– Ну хорошо. – Девочка жевала, слова ее звучали невнятно. Помалкивать за едой ее, видимо, никто не научил. – На первый вопрос ты ответил.

– На самом деле на куда больше вопросов, – поправил ее чародей. – Ты уже знаешь, что жрецы нас не любят и понимаешь, что просто так вернуться домой не сможешь. Если у тебя, конечно, есть дом.

– Нет, спасибо. – Она улыбнулась и снова потянулась к блюду. – Мне и здесь хорошо. Не нужно ловить собак и собирать объедки за харчевнями.

Ханнан не знал, радоваться ее сговорчивости или опасаться того, что могла сделать улица с детской душой.

– Что до остальных вопросов, – напомнил он, – в гавани на тебя напали то ли трое, то ли четверо громил. Ты убила их своей магией, перепугавшись. Теперь вахуриты будут искать тебя, а ты ведь помнишь кому они поклоняются?

– Святому старику, который… – Она вдруг поняла и умолкла. Затем выругалась: неловко, но умело. – Что же теперь будет?

Глаза ее были большие и испуганные. Казалось, на худом лице все прочие черты крепились к этим двум свинцовым плошкам.

– Для начала тебе нужно восстановиться. Ты выплеснула слишком много силы, и пару дней будешь слабой. Потом придется учиться. Иначе, если не держать себя в руках, ты начнешь разрушать все вокруг. Но до этого далеко. Пока что мы тебя прикроем. Тебе нельзя показываться на глаза, но рано или поздно я отвезу тебя в Круг.

Желая прибавить красок, Ханнан добавил:

– Представь себе: ты будешь жить в столице. Своими глазами увидишь Храмовый остров, Царские ворота и может, даже самого Царя Царей, пусть издалека. А какие там рынки, и сколько диковинок со всех концов света!

На первый взгляд Явана осталась равнодушна к нарисованной им картине.

– Если там будет, что есть, хорошо.

– Вот и славно…

Ханнана беспокоило ее безразличие. Сможет ли она стать полноправным магом? Сам он был помладше, когда его нашел старый Амир… Яване было восемь или десять, а несколько лет в подворотнях – это серьезно. Он знал это лучше, чем кто другой.

– Кажется, мы закончили, – вслух произнес он. – Постарайся поспать. Это важно в первые часы, иначе восстанавливать силы будешь долго. Я еще зайду вечером.

Маг встал и направился к дверям, когда она окликнула его.

– Погоди! Как тебя зовут-то?

Чародей едва не хлопнул себя по лбу. Хорош маг, убеждающий ему поверить! А ведь как проще было бы, представься он с самого начала.

– Ханнан. Или полностью – Ханнан, ученик Амира, ученика Исхака из линии Мисура. Я рад знакомству с тобой, Явана, ученица Ханнана, ученика Амира.

– Красиво звучит. Мне нравится… – Она потянулась и сонно свернулась на покрывалах, как истощенная, но не утратившая грации кошка. – Спасибо тебе, Ханнан.

Он тихонько притворил за собой дверь. Глаза его светились торжеством пусть маленькой, но все же победы.

Купец нашел Ханнана на открытой веранде, выходящей в сад. День выдался необычно душным даже для месяца Эпит, и вялые летние цветы, недосмотренные Захитом, понурили головы под самыми перилами. Чародей полусидел-полулежал на обитой бархатом софе, лениво двигая по доске фишки для игры в Кобру.

Купец явился, когда маг бросил кости и рассматривал выпавшие иероглифы. Застыл в дверях – «Неужели думает, что я гадаю, как деревенская бабка?» – а затем решительно вышел на свет и навис над Ханнаном.

– Ну и что говорит твой Верховный?

– Не так быстро, – досадливо отозвался маг. – Я как раз собирался одолжить у тебя коляску.

– Для чего?

– Посылать Зов под носом Искалеченных глупо и опасно. Я отправлюсь к последнему костру Арсилы. Это достаточно далеко от города.

– Так за чем дело стало? Я с тобой!

– Зачем?

– Если я не могу ничего сам, то хоть погляжу, как действуют другие, – отрезал купец. – Создает такую… иллюзию деятельности.

Он уже не слушал Ханнана, отправившись отдавать распоряжения, его голос эхом отдавался меж каменных стен. Магу оставалось лишь смириться и идти следом – собирать все необходимое.

Когда дорога вырвалась из плена улиц, а звуки города остались позади, купец нарушил молчание:

– Чего нам ждать от разговора?

– Нам? – Чародей усмехнулся. – Не знаю. И вправду не знаю. Честно признаться, это действует на нервы.

– Что именно?

– Я неплохой маг. – Ханнан пожал плечами, глядя на волнистую линию холмов на горизонте. – Будь я в Круге, я думаю, занял бы высокое место: смотритель Зала Костра… может быть, глава обители. Да, я работаю на Верховного, потому что так приношу больше пользы. Но я привык быть магом. Я не могу сидеть, сложа руки, неспособный наколдовать даже огня в очаге. И перебирать варианты, один безумнее другого, потому что я один и бессилен. Я не лазутчик. Не воин, не убийца. Я чувствую себя деревенским олухом. Это… непривычно.

– Ну, это не самое страшное. – Такани вытер пот со лба. – Я начал бы бояться, если б ты возомнил себя воином и полез на рожон.

Ветер сменил направление, и коляску накрыла поднятая телохранителями пыль. Ханнан закашлялся и махнул рукой, показывая, что разговор окончен.

На холме, откуда отправилась в странствие по царству теней Арсила, все было по-прежнему. Некогда у семьи наставника был небольшой склеп за Домом Смерти, украшенный мозаикой и укрытый ветвями кедров. Урны с прахом предков, должно быть, были давно уж переплавлены, а в склепе воцарился род безвестного торгаша. Такани сподобился посадить на вершине пару акаций и поставить плиту, призывавшую помянуть имя умершей.