Мифы о 1945 годе
Шрифт:
Предупрежу также читателя, что не намерен — после того как скажу об этом несколько слов сейчас — касаться в своей книге «проблемы Катыни». Эта «проблема» может существовать или в очень неосведомлённых, или в очень глупых, или в очень подлых мозгах по причине полной её надуманности — если иметь в виду, конечно, не расстрел поляков немцами в 1941 году, а ту «пустышку», которую специальный посланник «президента» «Россиянин» Р.Пихоя, председатель комитета по делам архивов, вручил в октябре 1992 года Леху Валенсе.
Речь — о «выписке» из «протокола» «заседания Политбюро ЦК ВКП(б)» якобы от 5 марта 1940 года № 13.
Авторы этой стряпнине смогли удержаться от употребления знаковой даты «5 марта» (день смерти Сталина) и от знакового номера «протокола», но это — мелочи. Что же касается существа «проблемы», то его подробно проанализировал Юрий Мухин в своих «Катынском детективе» и «Антироссийской подлости». Кроме того горячо рекомендую заинтересованному читателю блестящую, наполненную конкретной информацией книгу Владислава Николаевича Шведа «Тайна Катыни» (М.: Алгоритм, 2007.— 544 с.).
Итак, с Катынью всё, и теперь — о «честных» поляках, о «добрых» поляках и о «благодарных» поляках.
Немного, совсем немного! Ведь если я увлекусь, то мне придётся отставить в сторону работу над этой книгой и написать другую, что в планы мои не входит.
Хотя и жаль.
В качестве предварительной «информации к размышлению» приведу некоторые сведения из доклада наркома внутренних дел СССР Л.П. Берии председателю ГКО И.В. Сталину от 14 марта 1942 года о формировании и морально-политическом состоянии польской армии Андерса, создававшейся в СССР.
Впрочем, вначале — о той армии. После краха прогнившей буржуазной Польши в 1939 году на территории СССР было интернировано много польских граждан, включая военнослужащих. С началом нашей войны между лондонским эмигрантским правительством и правительством СССР было заключено соглашение от 30 июля 1941 года, восстанавливающее советско-польские дипломатические отношения. Оно и заложило правовую базу для формирования польской армии на территории Советского Союза.
6 августа 1941 года командующим армией был назначен генерал Владислав Андерс, из семьи прибалтийских помещиков, окончивший в Петербурге Пажеский корпус, бывший офицер вначале царской армии, затем — польского корпуса Довбор-Мусницкого, германской армии и, наконец, уже польской армии.
К 1 марта 1942 года в армии находилось 3090 офицеров, 16 202 подофицера и 40 708 солдат, всего — примерно 60 тысяч человек. Однако на германский фронт они не рвались. Напротив, уже в ноябре 1941 года тогдашний польский премьер Сикорский в ходе своего визита в Москву завёл разговоры о выводе армии Андерса в Иран — в распоряжение английского командования на Ближнем Востоке. Понятно, что инициатива исходила от Англии — она всегда была склонна воевать чужими руками.
Сталин тогда сказал Сикорскому без обиняков: «Если поляки не хотят здесь воевать, то пусть прямо и скажут: да или нет… Я знаю: где войско формируется, там оно и остаётся… Обойдёмся без вас. Можем всех отдать. Сами справимся. Отвоюем Польшу и тогда вам её отдадим. Но что на это люди скажут…»
Наивен был товарищ Сталин — по себе судил. Что для генералов Сикорского, Андерса, Коморовского и прочих миколайчиков некое расплывчатое понятие «люди»? Это они, шляхетные паны, — люди!
А те, о мнении которых говорил Сталин, это не люди, а быдло.
Так чего же с быдлом считаться?
Впрочем, может быть, нация, возносящая над собой миколайчиков и валенс, и заслуживает такой оценки?
Андерс формировал армию в России, заранее предназначая её (армию) для англичан. Воевать с немцами поляки так и не пожелали, зато строили планы вооружённого прорыва в Иран в случае отказа советского руководства выпустить их туда. И это при том, что сам Андерс в среде своих офицеров был вынужден признать: «Никакое другое государство не сделало бы для нас то, что сделало для нас Советское государство…»
А что? К августу 1942 года на формирование армии Андерса мы выделили 181 500 000 рублей, плюс имущества и услуг — ещё на 5 517 348 рублей. Не путинских «рублей», а полновесных даже в 1942 году рублей сталинских!
Тем не менее поляки воевать не хотели. В итоге 31 августа 1942 года был подписан протокол эвакуации. Немцы в то время уже прорвались к Сталинграду, где с 17 июля началась Сталинградская битва.
К 1 сентября 1942 года эвакуация была закончена — из СССР выехало около 80 тысяч военнослужащих и более 37 тысяч членов их семей. Лишь несколько офицеров во главе с полковником Берлингом уезжать отказались и остались в СССР.
Если помнить, в какой часполяки генерала Андерса покинули Русскую землю, то нельзя не признать, что честь свою наследники полковников Кмицица и Володыёвского «поддержали» тогда на славу.
Полковник же Берлинг за пол года до ухода Андерса заявлял:
«Я остаюсь верным своим убеждениям бить немцев при любых возможностях, и если потребуется, то из-под знамён белого орла я уйду под красные знамёна и буду бить немцев в фуражке со звездой».
Но вот другие мнения «благодарных» польских «жолнежов» — я наконец добрался до сведений из доклада Берии Сталину от 14 марта 1942 года.
Генерал Волковицкий:
«Столкновение Польши с СССР после разгрома фашистской Германии я считаю неизбежным…».
Полковник Домбровский:
«Я успокоюсь только тогда, когда большевистский генерал в моём имении поработает с тачкой вдвое больше того, что я работал в советском лагере».
Капитан Мирский:
«Яникогда не прошу Советской власти… и должен буду отомстить».
Поручик Козловский:
«На фронт пойдём тогда, когда Англия найдёт нужным».
Поручик Зелицкий:
«Восточные границы будут те же, что и в 1939 году».
Солдат Вжиц:
«Америка с нами!.. Выше головы! Польша будет от моря до моря!! («От моря до моря» — это от Балтики до Чёрного моря, то есть — до черноморских вод у украинских берегов Советского Союза. — С.К.)».