Чтение онлайн

И смех, и грех!

Сегодня это кажется настолько фантастичным, что некоторые прощелыги от истории подают в своих «трудах» как реально бывшие мифические застольные беседы за одним столом немецких танкистов с «тигров» и советских с «тридцатьчетвёрок» и «ИСов». Мол, заскакивали в один и тот же ресторан, перехватывали по кружечке пива и чуть ли не чокались друг с другом при этом.

Реально что-то похожее если и могло быть, то, конечно же, лишь разнесённым по времени— если квартал с рестораном переходил из рук в руки. То есть — вначале пьют пиво наши, потом — немцы. Или наоборот.

Но, естественно, не одновременно.

Однако недаром Верховный в своей директиве от 20 апреля 1945 года подчёркивал, что «улучшение отношения к немцам не должно приводить к снижению бдительности и панибратству с немцами». И здесь оказался прозорлив товарищ Сталин! Это куда же годится — за литр пива переплачивать бесстыжему фрицу в сто раз!

Непорядок!

Вернёмся, впрочем, к «изнасилованным», а точнее — пока к тем факторам, не учитывать которые объективный исследователь не может.

7 апреля 1945 года начальник политического управления 1-го Украинского фронта гвардии генерал-майор Ящечкин подписал свой доклад начальнику Главного политического управления Красной Армии A.C. Щербакову о политико-воспитательной работе с новым пополнением из числа советских граждан, освобождённых из неволи и плена. Внимательное чтение одного этого документа позволяет посмотреть на проблему изнасилований немок нашими военнослужащими вполне трезвым взглядом и многое увидеть в нужном ракурсе.

Генерал Ящечкин сообщал:

«За время боёв на территории Германии соединения и части фронта несколько раз восполнили свои боевые потери в людях за счет советских граждан призывного возраста, освобождённых из немецкой неволи. На 20 марта было направлено в части более 40 000 человек…

Из 100 человек нового пополнения, поступившего в 36-й пластунский полк соединения, где начальником политотдела был подполковник Петрашин, находились в Германии: до 1 года — 5, от 1 года до 2 лет-55, от 2 до 3 лег — 34 и свыше 3 лет — 6 человек.

Новое пополнение из числа советских граждан, освобождённых из немецкой неволи, значительно засорено враждебными элементами. Среди него немало выявлено немецких шпионов, диверсантов, власовцев, лиц, служивших в немецкой армии и учреждениях. Большая часть этих людей специально оставлена или заслана немецким командованием для шпионской и диверсионной деятельности. В соединении, где начальником политотдела генерал-майор Воронов, выявлено в среде нового пополнения 11 предателей Родины, среди которых — три бывших советских военнослужащих, добровольно перешедших на сторону врага, два агента гестапо и один фольксштурмовец — Беккер Борис Григорьевич, уроженец и житель города Сталинграда, 1912 г. рождения, принял в 1942 году немецкое подданство, вступил в карательный отряд немцев, активно участвовал в расстрелах и избиениях… В 1943 году Беккер добровольно эвакуировался в Германию, где работал на военном заводе. Он вступил в фольксипурм, прошёл специальную подготовку и был оставлен немцами в нашем тылу для борьбы с Красной Армией…

На распропагандирование молодых бойцов в запасных полках времени не было, так как боевая обстановка настоятельно требовала быстрого введения в бой пополнения…»

Ящечкин приводил и любопытные конкретные примеры:

Это говорилось в 1945-м, а не в 1941 году! Такие настроения не были массовыми, но они были. Реально были! Ведь в Действующей армии служили не только Матросов и Талалихин, но и обыкновенные шкурники.

Нормой был обычный человек — не рвущийся вперёд, но идущий в атаку, не бросающий оружие в бою и воюющий по принципу: «Ни на что не напрашивайся, ни от чего не отказывайся».

Однако имелись же и отклонения от нормы! В соединении, где начальником политотдела был полковник Королёв, командир отдельного истребительного противотанкового дивизиона 1-го Украинского фронта лейтенант Латругин расстрелял в боевой обстановке трёх бойцов нового пополнения за бегство с поля боя.

В 1945 году!

Бросали винтовки, уничтожали документы и дезертировали не только в 1941 году, но и в 1945-м! Заместитель начальника политуправления 3-го Украинского фронта полковник Катугин в апреле 1945 года сообщал начальнику ГлавПУ РККА (а также секретарю ЦК и Московского горкома) A.C. Щербакову о чрезвычайных происшествиях по фронту за март 1945 года.

По сравнению с февралём количество ЧП по соединениям и частям фронта уменьшилось с 216 до 197, а именно:

Дезертирство — 115 случаев Членовредительство — 52 случая Контрреволюционная агитация — 7 случаев Террористические акты против офицерского состава — 2 случая Мародёрства и насилия — 21 случай.

Спрашивается — если каким-нибудь Берсоневу или Воронкину, упомянутым в донесении генерала Ящечкина, подвернулся бы удобный случай «пощупать бабёнку», они использовали бы его или нет? Да ещё если бы они, к тому же, дезертировали?

Даже среди сорока тысяч не очень политически и морально устойчивого нового пополнения 1-го Украинского фронта берсоневы и воронкины составляли ничтожное меньшинство. Но если такими были хотя бы пять из ста, то только это новое пополнение только одного фронта давало две тысячипотенциальных или реальных насильников!

Только по одному фронту и только из неустойчивого пополнения.

А в составе одного 1-го Украинского фронта находились сотни тысяч человек. Всего же три фронта, участвующие в Берлинской операции, имели в своём составе (вместе с тылами) два с половиной миллиона человек.

Это — только на Берлинском направлении!

Прикинем… Если несдержанным негодяем оказался бы хотя бы один из ста «человеков с ружьём», это даёт двадцать пять тысячпотенциальных или реальных насильников в дополнение к тем двум, о которых было уже сказано.