Чтение онлайн

Но говоря о злых мифах 1945 года, уместно расставить верные точки и над этим скорбным событием второго послевоенного дня.

Ведь в мае 2010 года исполняется не только 65 лет со дня Победы, но и 65 лет со дня смерти одного из верных сынов Родины, не жалевших сил и здоровья для достижения этой Победы.

Когда Первого заместителя Председателя Совета Министров СССР Лаврентия Павловича Берию арестовали, он имел воинское звание «Маршал Советского Союза».

Звание это было присвоено ему 9 июля 1945 года Указом Президиума Верховного Совета СССР, и по этому поводу сегодня можно услышать ехидное: «Маршал, не выигравший ни одной битвы и вообще фронта не видевший».

Так заслужил ли Лаврентий Павлович высшее полководческое звание или нет? Ведь и, например, авиаконструкторы Туполев, Яковлев, Ильюшин ни одного дня на фронте не были, а носили генеральские погоны. А вклад Берии в победу советского народа в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов был огромным, воистину маршальским. И уж головой он рисковал (на войне как на войне) не менее, чем любой из фронтовых маршалов.

Если придерживаться сухих фактов, то звание маршала Лаврентий Павлович получил просто потому, что Указом Президиума Верховного Совета СССР от 6 июля 1945 года были отменены специальные звания для начальствующего состава НКВД — НКГБ, введённые 7 октября 1937 года, с приведением их к общевойсковым.

Высшее специальное звание Генерального комиссара безопасности СССР было приравнено в своё время к высшему воинскому званию Маршала Советского Союза. А Генеральным комиссаром безопасности был Берия. Кто-то по поводу «лубянского» маршала» иронизировал, но ведь даже Сталин на фронте не воевал, а звание Генералиссимуса заслужил вне сомнений.

Однако сегодня мы вполне вправе задаться вопросом: «А если бы Лаврентий Павлович Берия не был бы так нужен в деле организации всей государственной жизни в тылу, смог бы он быстро стать крупным военачальником и полководцем?»

Мой ответ: да!

Всё, что мы знаем о подходах Берии к поставленным перед ним Сталиным и Державой задачах, убеждает в правомерности такого ответа.

Думаю, Берия был бы лучшим полководцем, чем, например, маршал Мерецков, на котором лежит немалая вина и за наши первые неудачи в «финской» войне, и за бездарную предвоенную деятельность Генерального штаба, и за провалы 1942 года — в том числе и со злосчастной 2-й ударной армией генерала Власова на Волховском фронте.

Думаю, Лаврентий Павлович командовал бы войсками и не хуже маршала Толбухина. Фёдор Иванович Толбухин, скончавшийся в 1949 году пятидесяти пяти лет от роду, свою маршальскую звезду получил вполне заслуженно. Как командующий фронтом он провёл Крымскую и Ясско-Кишинёвскую операции, освобождал Болгарию и Югославию, воевал в Румынии, Венгрии и Австрии. Однако особо сильной хватки — тем более управленческой хватки Берии — не имел.

А Берия был, что называется, «скорохватом»! Так что, пожалуй, он и полководцем был бы компетентным.

Вот же и пример: оборона Кавказа! Берия провёл эту оборонительную операцию как полководец нового типа — воюющий не только на фронте, но и в тылу. Однако и чисто военные тогдашние стратегические решения Берии серьёзно поспособствовали тому, что немецкое наступление на Кавказе захлебнулось. Так что звезду Генерального комиссара государственной безопасности СССР Берия мог бы обменять на маршальскую звезду уже в 1942 году — после Кавказа!

Я говорю это вполне серьёзно.

Да, маршал — высшее воинскоезвание, которого удостаиваются крупные военачальники, полководцы. Обычно звание маршала присваивается тем, кто успешно руководил какой-то стратегической операцией в войне. Но оборона Кавказа в 1942 году, безусловно, относится к таким операциям, что подтверждается и учреждением отдельной медали «За оборону Кавказа».

Так вот, достаточно понять степень участия Берии в защите Кавказа, чтобы согласиться с тем, что он сыграл в этой стратегической операции роль не только выдающуюся, но и по сути полководческую.

В острый период борьбы за Северный Кавказ и Закавказье Берия был направлен туда Сталиным в качестве члена ГКО, а фактически — как представитель Ставки ВГК, то есть — руководитель с военными полномочиями! И не случайно в битве за Кавказ крупными соединениями руководил ряд старых соратников Берии: боевой генерал НКВД Масленников — командующий Северной группой Закавказского фронта, пограничные генералы Пияшев, Хоменко.

Ситуация на Кавказе к августу 1942 года сложилась критическая — войска Гитлера успешно выполняли план «Блау» по захвату нефти Кавказа. Однако Берия, попав на прямой фронт, сыграл в Кавказской эпопее одну из ключевых ролей и этот план сорвал.

Вспомним кое-что… Уже в хрущёвские времена оперативная обстановка на Северо-Кавказском и Закавказском фронтах описывалась в «Истории Великой Отечественной войны» так:

Тем не менее, победное шествие немецких 1-й танковой армии, 17-й армии, 491-го горнострелкового корпуса было вскоре прервано энергичными действиями тех самых советских войск, которые якобы утратили боеспособность.

И основной причиной было, безусловно, прибытие на Кавказ Берии. Он был жёсток, но не жесток — даже такой выдающийся фальсификатор истории, как Волкогонов, не смог назвать ни одной фамилии расстрелянного после приезда Берии генерала, ограничившись замечанием: «…досталось Тюленеву, Сергацкову», то есть — командующему Закавказским фронтом и командующему 46-й армией.

Тюленев позднее писал (без упоминания имени Берии, конечно):

Лишь вмешательство Ставки исправило нашу ошибку. По указанию из Москвы мы разработали новый план обороны перевалов Главного Кавказского хребта: она разбивалась на направления, во главе которых стали опытные командиры и штабы».

За всем этим, как и за решением Сталина 1 сентября 1942 года объединить Северо-Кавказский и Закавказский фронты в один Закавказский фронт, видна рука Берии.