Чтение онлайн

Данченко поднялся из-за стола, сделал несколько шагов в ее сторону и довольно резко сказал:

– Прекратите немедленно плакать! В чем дело, в конце концов? Я слушаю вас. Вы можете говорить? Гражданка, прекратите рыдать! Адъютант, сюда!

Вошел адъютант и стал объяснять генералу существо вопроса.

– Я догоняла этот поезд две недели! – заговорила сквозь слезы Мария Георгиевна. – Если моего мужа не снимут с поезда в Новосибирске, мне ничего другого не останется, как поехать в гостиницу и покончить жизнь самоубийством!.. Умоляю вас! Он не виновен!

Данченко возвратился к столу и начал изучать папки с делами заключенных. Достал дело Тарасова и углубился в чтение.

Мария Георгиевна продолжала плакать. Адъютант за спиной начальника делал ей одобрительные жесты, дескать, плачьте, плачьте сильнее!

Генерал с силой ударил папкой о стол:

– Вы перестанете, наконец, плакать?! Вот, выпейте мой чай. Его только что налили! Прекратите рыдать!

– Скажите, что вы его оставите. У меня дети с собой, я их тоже умерщвлю, если вы его не оставите! И сама на себя руки наложу! Напишу записку, что из-за вашей черствости…

Это было уже слишком, но Мария Георгиевна не отдавала отчета в том, что говорила.

Наконец Данченко, еще раз заглянув в папку, сказал:

– Ладно. Оставлю вашего мужа в Новосибирске. А теперь уходите. Мне нужно работать.

Она выбежала из здания вокзала. Слезы высохли на ее щеках, и Мария Георгиевна бросилась через пути к поезду. Вот он наконец, его вагон.

– Месроп! Месроп! – закричала она на бегу.

Он снова появился в окошке.

– Сейчас! Сейчас тебя снимут с поезда! – ликовала Мария Георгиевна.

Месроп смотрел на нее с восхищением. Он снова прощался взглядом с женой.

– Хорошо, хорошо! Ты только не расстраивайся. Уходи, пожалуйста, – беззвучно шептали его губы.

– Мы вместе уйдем! Вот увидишь! Мне обещали! Сейчас тебя снимут с поезда, милый мой!

Месроп опять отрицательно покачал головой.

– Нет, Мара, – проговорил он. – Меня оставят здесь. Это невозможно. Прощай навсегда…

И в этот момент раздался гудок паровоза, состав дернулся и медленно двинулся вперед, набирая скорость. Он успел только помахать ей рукой и, не в силах более ее видеть, отошел от окна внутрь вагона. Его место сразу же занял другой ссыльный.

Мария Георгиевна, преодолев в себе желание броситься следом за поездом, развернулась и побежала в сторону вокзала. Она влетела в приемную и, не обратив внимания на адъютанта, ворвалась в кабинет начальника вокзала.

Данченко по-прежнему сидел за столом. Он был в кабинете один.

– Как ты посмел меня обмануть?! Холоп! Ты знаешь, кто перед тобой? Я потомственная сиятельная княжна, а ты, хам, чернь, простолюдин, посмел мне соврать?

Ее глаза излучали безумную страсть. Данченко опешил от такого натиска. Никто не смел ему перечить или возражать, а эта дамочка! Он собственноручно из нагана расстрелял бы любого на ее месте. Но в этот миг, совершенно потрясенный происходящим, Данченко молча глядел на Марию Георгиевну. Он вдруг осознал, какая красавица стоит перед ним, и без памяти влюбился в эту женщину…

– Ты знаешь, что поезд уже ушел! Ты понимаешь, что ты сделал с моей семьей?

Возникла пауза. Данченко восхищался смелостью и решительностью этой женщины. Будучи председателем НКВД Сибири, генерал обладал абсолютной властью в округе. Возможно, у него и возникла в какой-то момент мысль арестовать ее немедленно, но другая мысль, рожденная вспыхнувшим чувством, пересилила первую. Он сам захотел удержать эту женщину в Новосибирске.

– Я вам сказал, что его оставлю. Без моего указания поезд никуда не уйдет. Его просто перегнали на другой путь! Но запомните: если вы подойдете ко мне на перроне в присутствии посторонних или сделаете хоть один неверный шаг – тогда все! Можете считать, что мы никогда не виделись! Понятно?

Она молча повернулась и вышла из кабинета. Поезд действительно отогнали к платформе на пятый путь и там остановили. Мария Георгиевна подошла к вагону, но позвать Месропа не было сил. И она просто стояла поодаль, глядя упорно в маленькое окошко вагона. Ее увидел кто-то из заключенных и, наверное, сообщил Месропу, который вновь возник у окна.

Прошло несколько минут. Наконец в конце платформы появился Данченко, сопровождаемый начальником вокзала и группой офицеров. Они двигались, останавливаясь у каждого вагона, ему что-то докладывали, адъютант делал записи, и процессия продолжала путь. Вот они поравнялись с вагоном, в котором находился Месроп. Сердце Марии Георгиевны сильно забилось. «Сейчас он распорядится, и мужа выведут! Ну вот, еще мгновение!» – стучала мысль в ее голове. Но Данченко у этого вагона задержался не долее, чем у других. Они о чем-то посовещались… и направились дальше на глазах у Марии Георгиевны. Группа уходила все дальше и дальше вдоль поезда, а Месроп продолжал смотреть на жену с печалью. Мария Георгиевна не могла больше стоять на ногах. Она попятилась назад к ограде и прислонилась к ней спиной.

Данченко вместе с сопровождавшими дошел до конца поезда и, развернувшись, направился к вокзалу. Вскоре все скрылись в здании. Потянулись бесконечные минуты. Мария Георгиевна начала сознавать, что Данченко ее опять обманул. Она не знала, что еще можно предпринять, но вдруг с перрона в сторону поезда направился офицер с солдатом. Они вошли в тот самый вагон и еще через минуту вывели из поезда звенящего цепями Месропа.

Ноги у Марии Георгиевны подогнулись, и женщина, скользя спиной по ограде, медленно опустилась на землю…

Кандалы с Месропа сняли в местной управе. Для поселения семье могли предоставить только заброшенную баню на краю города. Месропа определили на работу землекопом на строительстве бараков. Марии Георгиевне неожиданно предоставили вполне приличное место секретарши в ведомстве Данченко, который стал открыто за ней ухаживать, не обращая внимания на сослуживцев. Вызывал ее к себе в кабинет и подолгу расспрашивал о прошлом, понимая, что подобные воспоминания доставляли Марии Георгиевне радость. Сам Данченко с семьей жил в шикарном доме, конфискованном у местного заводчика. У него был целый штат прислуги: повар, садовник, дворник, рядом неотлучно находились несколько адъютантов.

А в их с Тарасовым бане жили огромные крысы. Животные изгрызли все вокруг: деревянные лавки, стены и периодически съедали даже тряпки, совершенно не боясь присутствия людей. Существовал большой риск, что крысы могли напасть на спящих.

Однажды, проснувшись ночью, Мария Георгиевна свесилась с кровати и зажгла керосиновую лампу, стоявшую на полу. И вдруг в мерцающем свете увидела огромную крысу, сидевшую прямо на одеяле у нее на постели. Крыса приподнялась и уселась на задних лапах, спокойно наблюдая за Марией Георгиевной и пережевывая что-то во рту, а потом в два прыжка оказалась на полу в другой части комнаты.