Чтение онлайн

Я прекрасно понял друга и, задав уточняющий вопрос: покупать или продавать валюту, кинул в топку МСБС 100 000 $.

Через два часа выяснилось, что мы выиграли восемьдесят пять тысяч. Выставив 185 000 $ на "синенькое", мы взяли уже сто двадцать пять тысяч.

"Красненькое" принесло нам около двухсот пятидесяти тысяч. Имея общую сумму в 560 000 $, мы бухнули их на "зелененькое" и в 17 часов 35 минут на нашем счете уладилась сумма в 1 000 000 долларов. Плюс ещё 60 000 $.

ОДИН МИЛЛИОН ДОЛЛАРОВ!

Вот она, мечта идиота, воплощенная в жизнь! Вот она, птица счастья сегодняшнего дня! Вот она, удача во всей своей неприглядной красе!

Я испытывал противоречивые чувства: с одной стороны радость, а с другой - легкую, кажется, досаду оттого, что воздушные замок так скоро построен. Что будем возводить дальше, господа?

Позже буду вспоминать этот вопрос, как вопрос человека, позабывшего в минуты отрады, в какой стране и в какое время он проживает.

Наивный и глупый малый, уверовавший, что заслуженное звание "Миллионер России", можно приобрести за просто так: без серьезного кровопускания и появления трупов.

Увы, на 17 часов 35 минут таких мыслей у меня не могло возникнуть. Я был занят тем, что приводил в чувство Васю Сухого. С ним приключился классический удар, когда понял, что на его глазах произошло чудо света.

– Это тебе не хачиков трясти, - смеялся я, - как грушу.

– Грушу?
– не проникал в суть моего образа.

– Вот так и сходят с ума, дорогой товарищ, возьми себя в руки, советовал, - Посмотри на Илюшу, он выглядит лучше нас.

Действительно, лицо аутиста в отличие от наших было более осмысленное - одухотворенное оно было. Он улыбался нам улыбкой блаженного, очевидно, радуясь за нас, дураков.

– Спасибо, - поблагодарил его.
– Куплю тебе, Илюха, ещё пазлов всяких, - пообещал.

– Ты необыкновенно щедрый, - приходил в себя Вася.
– Он остров в океане заслужил, а ты ему пазлы пихаешь.

– "Пазлы" он знает, - обиделся я.
– "Остров в океане" - нет.

– Уверен?

– Илюшу понимаю, - ответил я, - как сам себя.
– И посчитал нужным уточнить.
– Почти.

На этом наш малосодержательный разговор закончился, и я, наконец, обратил внимание на среду, меня окружающую. Во время игры меня не покидало чувство, что к нам притянуто внимание лиц, контролирующих ВБ. Трейдеры в зале тоже находились в напряжении: создавалось впечатление, что все они побросали свои мелкие игрульки и отслеживают наш матч века с МСБС.

– Один и шесть нулей наши, господа, - не удержался и провозгласил счет "матча".

Бурной радости никто из игроков вновь не испытал. Так - улыбки, недоуменное хныканье, покачивание головой, пожимание плечами, мол, черт знает, что делается на валютном рынке, коль такие полудольные квелы куют такое шалое лавье*?

*Лавье - деньги (жарг).

В этом смысле, ярким выразителем общественного состояния был господин Кожевников. Убедившись в том, что я говорю правду, и ничего кроме правды, он покрылся пятнами героинового мака и сидел с некрасиво открытой пастью, как у крепкого наркомана в минуты прихода кайфа.

– Эй, - похлопал его по плечу.
– А ты не верил, Анатоль. Главное, верить, - назидательно проговорил.
– И это только начало, - пошутил привычно, - нашего конца.

Потом перед нами явился главный менеджер Попович. Утром он выглядел этаким фанфаристым фан-фаныч. Он носил себя - не ходил. Он верил в свою состоятельность, как депутат Думы. Что же теперь? Ничего приятно: сдувшийся, подобострастный толстячок с обвислыми бульдожьими брылами. Глянув на меня больными глазами, сюкнул:

– Господин-с Брувер-с ждет-с вас-с!

– Очень приятно-с, - передразнил лакея ВБ, и наша ударная группа отправилась в кабинет исполнительного директора.

Поначалу я не признал Исаака Исааковича. Он и так не был гулливером, а тут ещё убавился ростом, едва замечаясь за столом своим. Мелкое бруверское личико приобрело выражение паническое и страдательное. В чем дело? Неужели наш успех так отрицательно действует на руководящий состав валютной биржи?

– Очень рад, - прописклявил.
– Это какие-то чудеса света, - сиропился лыс.
– На моей памяти такое не случалось...

– Случилось, Исаак Исаакович, - развел я руками.
– И ещё случится. Это вам обещаю.

– Не травмируй человека, - заступился Василий и выразил надежду, что проблем никаких не будет.

– Какие проблемы?
– воскликнул директор.
– Наоборот, мы предлагаем более тесное сотрудничество. Слава проявил себя выдающемся трейдером и ему все карты в руки...

– Лучше миллион, - выступил я, - в руки.

Услышав мое требование, господин Брувер лишился дара речи - его хватил удар, такое создавалось впечатление. Он смотрел на меня, как на фантом, несущий ему погибель.

– Но мы ещё подумаем, - сказал я, признаваясь, что имеется желание продолжить игру на бирже.
– Но шестьдесят тысяч, пожалуйста, пришлите, потребовал, - на мелкие расходы.

– Непременно-с, - выдохнул исполнительный директор, испытывая, очевидно, огромное чувство облегчения.
– Мы ещё поработаем, друзья. Отдельный кабинет к вашим услугам, портативный компьютер...

Восторженность г-на Брувера не имела границ, точно он снова возродился к жизни. Что за чертовщина? Об этом я и спросил у Василия, когда мы покинули директорский кабинет.

– А что ты хочешь, - получил ответ.
– За пять тысяч рваных рвут на части, а уж за миллион...

– Кто рвет?

– Если будешь трепать языком, узнаешь.

– Прекрати пугать, - возмутился.
– Врага надо знать в лицо.

– Первый враг - это ты сам. Скромнее нужно быть, скромнее. А ты орешь на каждом углу.

Я возмутился, мол, ничего подобного, и так скрываю свои чувства, как могу. Плохо скрываешь, отвечал господин Сухой и высказал мысль, что нами могут заинтересоваться несколько структур: организованные преступные группировки, биржевые, государственные и частные.