Чтение онлайн

Дальнейшие события в парке были смешны и печальны. Когда я и Мая покинули его и вышли на освещенный асфальт, то услышали под темными деревьями визг и рычание: люди-псы мутузили друг дружку, сражаясь за кредитку.

Я посмеялся: очень похоже на то, что происходит на нашей бирже, только там все более цивилизованно. Впрочем, осекся, глянув на спутницу, дела на ВБ пострашнее будут.

– Прости, - сказала Мая, - мне надо идти.

– Я хотел, как лучше, - повинился.

– А получилось, как всегда.

Я приоткрыл массивную дубовую дверь, и девушка исчезла в сумрачно освещенном гранитном подъезде, похожем на склеп. М-да! Свидание Ромео и Джульетты не удалось. Не те времена, не те. Прагматизм шагает по стране, какая может быть романтическая любовь, когда хочется жрать, жрать и жрать: днем и ночью, летом и зимой, утром и вечером, весной и осенью. И все наше народонаселение только этим и занимается: набиванием брюха. Я и сам не прочь существовать с толстой, как барсетка нового русского, мамоной, но этого ведь мало, что чувствовать себя человеком? Не так ли?

Уходя, запрокидываю голову и вижу на штиле высотного здания, рубиновую звезду. Так мне кажется, что там, во влажных ночных облаках, горит рубиновая звезда Давида. Потом понимаю - сигнальные огни, отпугивающие воздушные лайнеры.

Уходя, вижу, как два собачьевидных бомжа торопятся к подземки, где янтарит круглосуточный пункт обмена валюты. Уходя, спрашиваю себя: отчего на душе так досадно, будто что-то происходит помимо моей воли.

Ответ получил скоро - по прибытию в свой родной двор, где творилась некая свето-шумовая вакханалия. Мне показалось, что снимают научно-популярный фильм о нашей помойке. Нет, все было куда серьезнее. У моего подъезда замечались два милицейских уазика с проблесковыми маячками, мелькание коих превращало ночное земное действо в запредельно-космическое. Во всех окнах пылал свет, а жители выглядывали из окон, точно с театральной галерки. Часть публики толпилась на клумбах, пытаясь приблизиться к подъезду, охраняемому милицейскими служаками. Стервозный лай собак дополнял хаос полуночи.

Первая мысль: что-то случилось с аутистом? Но отсутствие карет "скорой помощи" отрезвило меня. Тем не менее, я набежал на службистов с криками, что здесь живу. В это время во двор закатила машина службы "03", и я, ахнув: Илюша!, ринулся напролом.

Мой бег по лестнице вверх сопровождался милицейским матом и криками проклятия. На площадке пятого этажа теснились люди, как в форме, так и в гражданской одежде. Разумеется, они обратили внимание на придурка, целенаправленно хекающего по стертым ступенькам.

– Стоять!
– рявкнул один из них.
– Кто такой?

– Живу я здесь, - с обидой проговорил.
– В квартире 19. Что случилось?

– На ловца и зверь бежит, - оживились оперативники.
– Тебя, дружище, нам и не хватало, - и взяли меня под белы ручки, как только могут брать представители закона.

Успев приметить краем глаза соседа Павлова, испуганно выглядывающего из своей квартирки, я мимикой лица вопросил: как там Илья? Павлин Павлиныч меня понял и отмахнул: все в порядке. И почему-то перекрестил меня.

Я тотчас же успокоился - главное, чтобы аутист не пострадал во всей этой ночной оргии. Все остальное приложится.

Радовался я рано: сначала мне ударил в нос палевый запах гари в прихожей, потом я увидел в комнате мешок, накрытый простыней... и ещё один мешок...

Не мешки ли это с сахаром, мелькнула нервическая и бредовая мысль, может, Ирочка Фирсенко решила сделать сюрприз и приволокла их в мою квартиру? Или это мешки с гексогеном, и некая вселенская сволочь подбросила мне? Потом понял, что это трупы - рядовые трупы.

Наверное, выражение моего простецкого лица было таким, что руководитель оперативной группы смягчился:

– Отпустите его, - приказал.
– Знаешь, кого?
– вопросил, когда откинули края простыней с мешочных тел.

Неприятное зрелище: размозженные квадратные затылки и лбы, пробитые пулями. Мозговая каша брызнула так, что заляпала обои и мебель. Спрашивается, кто убирать будет? Я?

– Никого не знаю, - рассматривал незнакомые молодые (типично бандитские) лица.
– А что здесь произошло?
– поинтересовался со здоровым любопытством.

– Мы бы сами хотели узнать, - сказал руководитель группы, - у тебя.

– Ничего не знаю, - был непритворен - У меня алиби.
– И позволил пошутить: - Когда уходил в десятом часу, трупов не было.

– Их принесли вместе с пушками, - тоже шутил руководитель, садясь за стол.
– Будем разбираться. Все из карманов и документы на стол, потребовал.

Подлинные мои документы не вызвали никаких эмоций у службистов, а вот доллары в сумме две тысячи восемьсот - воодушевили необыкновенно товарищей в погонах и без. Посыпались, как горох, вопросы: откуда, куда когда, где, с кем, зачем, почему? Я отвечал вполне правдиво, мол, из бывших пограничников, сейчас работаю на валютной бирже трейдером, кое-что получаю, но влачу жалкое существование, врагов не имею, со всеми дружу, алиби стопроцентное - деловое свидание с девушкой Маей, деда которого, кстати, тоже застрелили...

– Где застрелили?
– вздернулся руководитель группы.
– Здесь?

– На валютной бирже, - прикусил язык.

Нет, язык мой - враг мой! Услышав об убийстве на ВБ, оперативники окончательно потеряли голову и хотели вязать меня, как главного килера страны.

Только часа через два весь этот ночной бедлам закончился. Вызванная труповозка увезли тела, оперативники установили примерную картину криминального события и мою полную к нему непричастность, а я воспрял духом, хотя убирать мозги предстояло лично мне.

– На твоем месте, - сказал руководитель оперативной группы, - я бы свалил в укромное местечко. Идет охота на тебя, трейдер, мать твою трейдеровскую, идет охота.

– Вы так думаете, мать вашу ментовскую?

– Уверен. Дурные деньги ещё никому счастья не приносили, - передал визитку.
– Звони, если что.

– Что, если "что"?
– завредничал, глядя в бумажную четвертушку. Капитан Горкин Роман Романович, это вы?

– Нет, я - папа римский, - добродушно похлопал по плечу моложавый оперативник с худощавым, плохо выбритым лицом.
– Ну, будь здоров!
– и пообещал вызвать в качестве свидетеля, если в том будет необходимость.