Милое коварство
Шрифт:
– Вера Владимировна! Как вы можете?! Что случилось?
– Имейте в виду! – дурным голосом опять закричала Танина мама. – Я этого так не оставлю! Этот негодяй… – и она ткнула наманикюренной лопаточкой ногтя в живот Денису, – сбивает мою девочку с пути!
– Мама! Уйди! – расплакалась Таня. – Он не сбивает! Анна Сергевна! Не слушайте ее!
Анна Сергеевна, затолкав в кабинет своих учеников, которые тоже с любопытством взирали на происходящее, предложила:
– Не стоит так кричать, Вера Владимировна. В школе начались уроки.
– А мне плевать на ваши уроки! – истерично возопила мама Тани Содатенковой. – Я прошу… нет, я требую, чтобы школа оградила мою дочь от посягательств этого… этого… – Задыхаясь от ненависти к багровому лицом Денису, она никак не могла найти подходящих слов для убийственной характеристики.
– Он не посягает! Я сама! – прорыдала Таня.
Денис угрюмо молчал, уставившись в стену.
– Вот видите! – опять взревела Танина мама. – Сама! Это она-то сама?!
– Вера Владимировна! Успокойтесь! – еще более терпеливо произнесла Анна Сергеевна. – Уверяю, что вы ошибаетесь в своих подозрениях! Денис – порядочный человек и…
– Порядочный?! – перебила ее женщина и рассмеялась сатанинским смехом. – Да я сама видела, как он тащил мою дочь, извините, в постель! А Танечке всего тринадцать лет! Понимаете, я случайно с работы раньше вернулась, а тут такое…
– Не верьте! – опять крикнула Таня. – Никуда он меня не тащил! Он только поцеловал… и все!
– Вот-вот! – Мама девочки очень обрадовалась, что дочь ничего не отрицает. – Я и говорю! Сначала поцелуи, потом под юбку! Потом…
Денис, повернувшись наконец лицом к Тане, тоже сорвался на крик:
– Танька! А ты, наверно, такая же, как она! Вы же родственницы! Самые кровные! Что ты ей наплела? Я никогда… Слышишь, никогда… ни за что… Э-э-э-эх! – И он побежал по коридору прочь от своих мучителей.
– Денис! Постой! – крикнула своему ученику Анна Сергеевна, но тот, разумеется, не собирался исполнять ее приказания.
Таня, захлебываясь рыданиями, опустилась прямо на пол. Вера Владимировна, тоже расплакавшись, попыталась ее поднять, но безуспешно.
– А теперь вы имейте в виду! – отчеканила Анна Сергеевна, почти с ненавистью глядя на женщину. – Очень надеюсь, что охранник не выпустит Дениса из школы, но если вдруг нашего Никиты по какой-то причине не окажется на месте и с подростком что-нибудь случится, вы ответите за это по закону!
Танина мама, все еще пытаясь поднять с пола рыдающую дочь, никак не отреагировала на это заявление, и Анна Сергеевна продолжила:
– Что вы творите?! На вашем месте я была бы счастлива, что у Тани такой друг, как Денис!
– Слава богу, что вы не на моем месте! – опять взвизгнула Танина мама, поскольку все-таки сумела поднять дочь с пола. – Ну ничего-о-о! Я на вас управу найду! Это вы их сбиваете своей литературой! Мне Танечка рассказывала, какие вещи вы им говорите! Она-то еще по глупости не все понимает, а мне-то ясно, что вы там проповедуете, прикрываясь Пушкиным и капитанской дочкой! Пойдем, моя девочка… – И мамаша за плечи повела вдоль коридора с трудом волочащую ноги девочку. – В отделе народного образования этого так не оставят! Там во все-о-о-ом разберу-у-утся…
Анна Сергеевна в изнеможении прислонилась лбом к холодной стене. Постояла так пару секунд, потом резко открыла дверь в кабинет и командным голосом сказала:
– Так! Всем по местам! Открыли учебники! Выполняем упражнение № 326. Вахрамеев, за старшего! И чтобы у меня… ни гу-гу!
– Не волнуйтесь, Анна Сергеевна! – радостно отозвался Вахрамеев. – Пусть только кто-нибудь попробует гугукнуть!!!
Анна Сергеевна удовлетворенно кивнула и бросилась на поиски Дениса Семенова, уговаривая себя, что Никита просто обязан был оказаться на своем посту, а потому с мальчишкой ничего не случилось.
После работы Анну Сергеевну ждал Дима. Он попытался поцеловать ее в щеку прямо против окон школы, но она вырвалась, прошипев:
– Да ты что! Здесь же все учителя знают Анатолия! Да и тебя может кто-нибудь узнать! Что они подумают?!
– Еще не хватало заботиться о том, что кто-нибудь подумает! – возмутился Артемов и взял у нее из рук пакеты с тетрадями. – Все равно же придется сказать, что разводишься с мужем.
– Но нельзя же так сразу…
– Интересно, почему же нельзя? Не траур же по ушедшему мужу соблюдать!
– Дима-а-а… – умоляюще прошептала Анна Сергеевна.
– Ладно, молчу, – согласился он.
На остановке Анна Сергеевна посмотрела Артемову в глаза и тихо спросила:
– Неужели опять в ту пыль?
– Пока у нас нет другого места. – Дима виновато пожал плечами и показал ей на подошедший автобус.
– Нет… – покачала головой Анна Сергеевна. – Мы на нем не поедем…
– Ну… почему, Аня? Кажется, вчера все было не так уж плохо…
– Потому что мы… – Она опять вскинула на него глаза и вымученно пробормотала с вопросительной интонацией: – Он ведь сам ушел, правда?
Артемов, не очень понимая, зачем она это опять вспоминает, растерянно проводил глазами отошедший от остановки автобус, а потом на всякий случай спросил:
– Это ты о муже?
– Да… Дима! Он же сам ушел, а потому я, наверно, имею право…
– Аня! – сморщился Дмитрий. – Мы ведь уже, кажется, договорились, что ты действительно имеешь на все право!
– Да… имею на все право… – повторила она и решительно добавила: – А потому едем ко мне!
Дима с сомнением посмотрел на нее и спросил:
– А дети?
– Один у бабушки. Вернется еще через несколько дней. А старший, Игорь, сейчас на лыжной базе. Сказал, что вернется через три дня. Сегодня как раз третий…
– Так он как раз может сегодня и вернуться, – предположил Дима.
– Не-е-ет… – протянула Анна Сергеевна, покачала головой и счастливо улыбнулась. – Нет! Я чувствую, что сегодня Игорь не вернется. Сегодня в нашем доме буду только я и… мой любимый мужчина…
Артемов потянулся к ней с поцелуем, но она отпихнула его с криком: