Чтение онлайн

При виде обезглавленной брюнетки Дашка выпучила глаза, и я еле успела заткнуть ей рот. Не помню, как я её уговаривала, но постепенно она затихла и, дрожа всем телом, вцепилась в меня, как клещ.

Парни выглядели не лучше, но, слава богу! никто из них не издал ни звука. Правда, Эдик, содрогаясь всем телом, боролся с приступами рвоты, а Алекс застыл на месте, будто на него напал столбняк.

Нужно было увести их подальше от жуткого зрелища.

— Идёмте, пока они не обращают на нас внимания. Иванова, вставай! — шепнула я.

Девчонка подняла на меня глаза.

— Не могу, — пролепетала она.

Алекс взял её на руки и вопросительно посмотрел на меня. Стараясь особо не высовываться, я огляделась. Если верить внутреннему чувству, нужно идти направо. Чтобы проверить себя, я закрыла глаза и сосредоточилась. Верно, нам направо.

Спустя полчаса мы вышли к руинам башни. Я снова закрыла глаза. Путеводная нить вела в подвал под башней, но Эдик неожиданно заупрямился.

— Не хочу в подвал! Вы идите, а я останусь здесь. Утром встретимся, — заявил он и сел на камень.

Алекс и Дашка последовали его примеру. Судя по виду, они тоже не горели желанием лезть под землю.

— Здесь нельзя оставаться. Мы должны идти и чем скорей, тем лучше, — сказала я.

Эдик фыркнул.

— Почему? Кто ты такая вообще?

— Почему, сказать не могу, просто знаю. Кто я такая, вам знать не обязательно, — ответила я, и тут меня впервые кольнуло чувство опасности. — Чёрт с вами! Хотите — оставайтесь, а я спускаюсь в подвал!

Если они думали, что я буду их уговаривать, то фиг им, не дождутся! Я направилась к пролому в стене и с облегчением услышала, что парни и девчонка тащатся следом за мной. Слава богу! А то слишком уж тоскливо при мысли остаться здесь одной. Я была уверена, что на поверхности они не доживут до утра. Единственное безопасное место для нас — это подвал башни Руха…

«Башня Руха?» — повторила я про себя, но не стала ломать голову, откуда взялось это название в моей памяти.

Растянувшись цепочкой, мы осторожно спускались по полуразрушенной лестнице. Под ноги то и дело подворачивался какой-то мусор. Судя по всему, это были каменные обломки. «Наверняка большинство из них вывалилось из свода у нас над головой», — опасливо подумала я и тут, будто в подтверждение моего предположения, что-то с глухим треском просыпалось на лестницу. Правда, по звуку было не понятно, где именно случился обвал.

— Все живы? — встревожилась я, заслышав отборный мат за спиной.

— А ты как думаешь? — зло ответил Алекс. — Первый раз в жизни послушался бабу и вот результат!.. Твою ж мать! — воскликнул он сдавленным голосом.

— Сильно задело? — спросила я, и, не дождавшись ответа, добавила: — Подожди, я сейчас подойду!

— Не нужно! Как-нибудь обойдусь без твоей помощи.

— Как знаешь.

Развернувшись, я снова начала спускаться. Если в моей помощи не нуждаются, то я не собираюсь её никому навязывать. Мой девиз: каждый сам за себя.

Однажды, когда я была совсем юна, то имела глупость разоткровенничаться. Лёжа в постели, я поведала тогдашнему бойфренду своё жизненное кредо — ну это, что каждый сам за себя. В результате гадёныш тем же вечером собрал вещички и по-тихому слинял. С той поры я уже не столь прямолинейна с парнями. Действительно, к чему сразу раскрывать карты и показывать, что ты эгоистка до мозга костей? Пусть пребывают в уверенности что я, если не ангел во плоти, то нечто близкое к матери Терезе и Флоренс Найтингел, причём в одном флаконе.

Короче, наученная горьким опытом, я руководствуюсь принципом: сначала выживи сам, потом уже помоги ближнему. Конечно, если возникнет желание помогать этому самому ближнему.

Да что б тебя! Прервав мою полемику с нечистой совестью, в лицо мне бросилась летучая мышь, во всяком случае, мне так показалось.

Какое-то время я, перестав дышать, балансировала на краю ступеньки, но на своё счастье не свалилась и поспешно шагнула назад. От пережитого страха сердце колотилось, как сумасшедшее. Ещё бы! Представляю, что было бы, покатись я кубарем вниз. Наверняка превратилась бы в кусок кровоточащего мяса, напичканного переломанными костями. «И не только это, есть участь пострашнее смерти», — раздался внутренний голос и перед глазами промелькнули непонятные, но жуткие картины.

Господи! Это ещё что за страшилки? Чтобы избавиться от ужасных видений, я присела на корточки и закрыла лицо руками. Как ни странно, это помогло.

Я боролась со страхами молча, мне даже в голову не пришло закричать, и виновато в этом детство. Я росла в таких условиях, что звать на помощь было не только бесполезно, но даже опасно. Бабушка по маме, старая кержачка, спала и видела, как бы спровадить незаконнорожденную внучку на тот свет. Оттого другие дети, как бы играя, не раз пытались меня утопить, столкнуть в яму или оставить в тайге — в надежде, что я заблужусь. Да только я упряма и живуча как кошка, так что убить меня нелегко. К тому же с детства у меня есть кое-какие способности, которые и по сей день помогают мне живой и невредимой выбираться из опасных передряг.

Когда чья-то рука коснулась плеча, не удивительно, что моим первым порывом было её оттолкнуть. Но вовремя взял верх здравый смысл. Пока среди попутчиков у меня не было врагов.

— Что случилось? С тобой всё в порядке? — спросил Эдик с тревогой в голосе.

— Естественно! — сердито ответила я, но тут же сбавила тон и уже миролюбивей добавила: — С чего ты взял, что у меня что-то случилось?

— Интуиция. К тому же я услышал, что ты дышишь так, будто задыхаешься, а затем вдруг чего-то затихла. Я уж испугался, что у тебя приступ астмы и ты потеряла сознание.

— Это всё твои фантазии. Нет у меня никакой астмы.

— Ну и слава богу! — лёгким тоном отозвался Эдик, но не отстал от меня. — Так что случилось, Иришка?

— Чуть не упала из-за летучей мыши, — созналась я и парнишка, сев рядом, обнял меня за плечи.

— Сильно испугалась? — спросил он сочувствием в голосе и я, как последняя дурища, чуть было не распустила нюни.

— Смолянский, руки! Я тебе не девочка-ровесница, — сказала я учительским тоном и он, слегка помедлив, убрал руку.