Чтение онлайн

Растянулись цепочкой. Лагерь большой. Миновал расположение солдат Фируха. Отметил, что мои несут караул бдительнее всех, Нираг достоин похвалы. Взбучка за хреновое несение службы при возвращении из степи с серебром не прошла даром.

На какое-то время я получил в распоряжение более полутора сотен, один из самых многочисленных отрядов в войске короля. Но две его части не сработаны меж собой, к тому же анты и полуанты презирают пришедших с юга. А я не уверен в нанятых перед походом. Они давали клятву и верят в неё до сих пор.

Стоило слезть с Бурёнки, меня сбил с ног чёрный ураган. Лицо от волос до подбородка обслюнявил собачий язык. Я тоже тебе рад, Бобик! Но поиграем потом.

В относительной безопасности среди своих выпустил невидимое щупальце – Биба. Он обнаружил престранную вещь. Шатёр короля пуст. Охрана стоит, но жидкая. Наш худосочный Цезарь обнаружился шагах в пятидесяти, в кольце приближённых. Среди них – двенадцать приговорённых мной, Фирух и Нимирх.

Кто-то о чём-то настучал.

Обступив полукругом королевскую кучку, изготовились кароссцы. Волкодавов держат на коротком поводке, зажимая пасти, чтоб не лаяли.

Западня.

Есть очень простой выход: обойти королевский спецназ, подобравшись в великому вождю сзади, хлопнуть его по плечу и объявить, что обманом привёл на заклание лучшую вражескую сотню из сплошных антов и полукровок.

Не вариант.

Остаётся одно – ввязаться. Это есть наш последний и решительный бой…

Позвал командира антов. Выдержал кучу обвинений. Сдержал позыв спустить на него Биба, тот, чувствуя мой гнев, предвкушал.

Ладно, работаем с тем, что есть. А есть сорок арбалетчиков у антов и десять у моих. Выстраиваю. Мечников и копейщиков в круг, для охраны. Подымают арбалеты где-то под сорок пять градусов. Фактически бью по площадям. По своим. Но разрывающие маленьких девочек пополам и их начальники – ни разу не «свои».

– Пли!

И одновременно «фас» Бибу. Всем окружающим короля хрымам стереть память в ноль!

Перезарядка – пли! Биб кое-как выполняет роль корректировщика стрельбы. Три четверти болтов летит в молоко или даже в невиновных, но выхода нет… Кровопролитие иногда можно остановить меньшим кровопролитием.

– Больше не могу, хозяин…

– Пей душу любого каросского.

Я настолько занят, что даже не чувствую мерзкий звук внутри меня. Будто бы не Биб, а мы вместе заглатываем и перевариваем душу несчастного.

В темноте паника, отчаянно лают волкодавы. Один визжит, раненый.

Глазами Биба вижу Каруха. Королёныш мечется. Арбалетные болты выкашивают людей возле него, он без единой царапины. Два десятка с лишним пускают младенческие слюни, некоторые из них лежат убитыми. В том числе валяется брюхом вверх третий сотник кароссцев. Неблагодарная профессия! Пока общий бардак не прекратился, некому перегруппировать их и бросить туда, откуда летят арбалетные стрелы…

Я перестраиваю своих ещё раз. Теперь очередь мечей. Клин антов несётся впереди. За ними Нираг и парни, что сражались против степняков, ходили со мной к Оранжевой реке.

Звон мечей, дикие крики. Анты сцепились с кароссцами, прикрывающими короля. Я достал «Макаров».

Кто сказал, что он – плохой пистолет? Бил из него аккуратно и точно, между антов. Когда до цели пять-шесть шагов, не промахнуться даже из пэ-эма. Одна беда, восемь выстрелов – и стал на задержку.

– Биб! Отдохнул? Глуши каросских наёмников!

Стена защитников его величества распалась. Клыкастые без жалости расправились со стокилограммовыми младенцами, вдруг разучившимися ходить и держать железки в руках.

Карух убегал.

Из-за звуков побоища в центре лагеря поднялись, наверное, даже глухие и пьяные вусмерть. В полутьме, едва разгоняемой редкими факелами да звёздами с неба, монарх натыкался на людей, на шатры, на жующих жвачку кхаров.

Я даже сбавил темп. Король приближался к краю лагеря и задыхался. Потом припустил как настоящий спортсмен, потому что между нами появилась крупная чёрная тень. Бобик, паскуда, не усидел в расположении моего отряда и кинулся вперёд.

– Вали его!

Он прыгнул и с лёту грохнул одной лапой по августейшей спине. Карух совершил вынужденную посадку, пропахав мордой по траве.

Я вернул пистолет в кобуру, ППС закинул за спину. Как угроза они не сработают, королёныш не знает, что это такое, и не испугается.

Вздёрнутый за шиворот, он стал похож на мокрую и грязную ветошь. Я разорвал на нём камзол, содрал амулеты, висевшие на шее.

– Больше его ничто не защищает, хозяин. Можно?

– Не торопись.

Мы возвращались втроём. Я волок вождя нации, прижав кинжал к его горлу. Впереди ступал Бобик.

Ближе к королевскому шатру кароссцы и оставшиеся верными коронованному идиоту рубились против антов и моей дружины.

– Карухушка! Жить хочешь, пусть даже очень недолго? Кричи своим: отставить!

Он больше сипел, чем кричал. Пришлось бить его рукояткой кинжала по балде, чтоб визжал громче.

Схватки прекратились. Ещё минут через двадцать я стоял, сжимая в объятиях высочайшее ничтожество, вокруг столпились уцелевшие бренты и глеи. Нимирх и Фирух выжили, ант, правда, получил болт в предплечье и баюкал перемотанную руку.

Я встряхнул пленника.

– Давай, королёнок. Как договаривались. Громко!

Заикаясь и глотая слова, но вполне явственно, он объявил, что освобождает подданных от клятвы верности и обязательства идти на правый смертный бой в Монкурхе. И примолк. Хотя знал – условие пощады выполнено не полностью.

– Продолжай! – шепнул я ему. – Напомнить текст? Я, Карух, король Мульда и прочая, и прочая, твой дурацкий титул, с этого мига отказываюсь от короны. Пусть нового короля изберёт съезд брентов и глеев королевства. Живо!