Чтение онлайн

– Следы Нэнэ, – сказал он. – Мальчишка действительно где-то в городе.

Петя, поколебавшись секунду, догнал старших товарищей. Студент не мог понять, что с ним происходит. Но он как-то сразу притих, ему стало не по себе, когда он наконец ступил на территорию «форпоста северной цивилизации»…

Геологи сделали всего несколько шагов и почувствовали, как в их легкие влился здоровый, свежий воздух. После пыльной, сырой атмосферы шахты здесь дышалось особенно легко.

Майгин поднял голову. Одно из трех «солнц», освещающих подземный мир, неподвижно висело в зените. Майгин сказал задумчиво:

– Пласт старый, выхода отсюда не было, но ведь жить здесь кто-нибудь должен?

– Почему вы так думаете? – спросил Берсеньев.

– То есть как – почему? А лампы? По-вашему, они зажигаются сами собой?

Берсеньев пожал плечами:

– Не знаю… Может быть, они горят здесь вечно? Вообще, эти лампы… Вы обратили внимание, какой от них странный свет? Про него не скажешь «ослепительный»… Какая-то всепроникающая прозрачность…

Майгин не ответил, он уже весь ушел в исследование следов Нэнэ. Следы вели к ближайшему светло-голубому «коттеджу» с серебристой круглой крышей.

– Нэнэ в том доме.

Петя поднял черный уголек.

– Андрей Гаврилович, смотрите! Здесь на полу ни одной пылинки нет, а вот лежит уголек!

– Чучело! Он и тут камлал! – с восторгом воскликнул Майгин.

Петя положил уголек в карман, и они двинулись дальше. Их никто и ничто не задерживало, но все трое шли медленно, неуверенно передвигая ноги по сверкающему полу. Так, вероятно, делали свои первые шаги по «Наутилусу» герои Жюля Верна…

Неожиданно геологи остановились и прислушались. В безмолвие просачивались какие-то глухие звуки, похожие на мерный рокот прибоя. Петя затаил дыхание: легкие вздохи незнакомой мелодии послышались ему.

– Музыка? – громко сказал Майгин и сразу же вывел заключение: – Здесь кто-то есть…

Берсеньев промолчал.

Безлюдье подземного мира, однако, не казалось угрожающим. Трудно было поверить, что в этом мире прозрачного сияния, музыкальной тишины и гармоничного миража голубых «коттеджей» таилась угроза случайному гостю…

Петя вдруг остановился и дотронулся до локтя Майгина.

– Андрей Гаврилович, а ведь окон в этом доме нет… – нерешительно сказал он.

– Зато есть дверь, и с нею у нас будет столько те возни, сколько с первой дверью, – Майгин неодобрительно уставился на закрытую дверь дома.

Берсеньев указал на пыльные следы чунок:

– Следы ведут к двери, Нэнэ вошел в дом через нее.

Майгин обернулся к Берсеньева.

– Если эта дверь заперта, Клавдий Владимирович, камлать придется вам, – серьезно сказал он.

– Почему мне?

– Вы со своей черной бородищей скорее испугаете злого духа.

Петя расхохотался, но вдруг поперхнулся и замолк: дверь плавно ушла вниз, куда-то в порог.

– Вот это приятно, – сказал Майгин. – Сразу видно, что мы попали к культурным и гостеприимным людям.

Но, как ни старался шутить Майгин, ему было не по себе. Все это слишком походило на волшебные сказки о заколдованных замках. Он посмотрел на своих спутников. Петя был бледен, а Берсеньев собрал на переносиц такие складки, будто решал сложнейшую математическую задачу.

Когда они вошли в дом, едва слышная музыка совсем затихла. Они стояли посреди большой высокой комнаты, в нерешительности оглядываясь по сторонам. Ни звука, ни шороха не доносилось к ним из других комнат красивого безмолвного «коттеджа». В комнате была мебель: круглый стол, окруженный креслами, похожими на троны, массивные, наглухо закрытые шкафы, а по углам на низких пьедесталах стояли… явные саркофаги с белыми овальными экранами [ 3 ] вместо надгробных плит.

Все здесь было преувеличено и рассчитано на более чем рослых людей: так, на одном «троне», например, могли свободно усесться два Пети.

Пол был покрыт словно темным линолеумом, но также блестящим, а потолок фосфоресцировал, ежесекундно меняя цвет. Ни картин, ни иных украшений на матовых светящихся стенах не было.

Запыленные, небрежно одетые геологи вдруг почувствовали себя неловко в этой обстановке строгой и безупречной чистоты. Майгин крякнул и почему-то поглядел на свои черные, обломанные ногти, а Петя стал поспешно застегивать воротник на несуществующую пуговицу. Затем, словно очнувшись, они обменялись смущенными улыбками и стали отыскивать на зеркальном линолеуме пыльные следы Нэнэ; в конце концов их вторжение имело оправдание: они искали исчезнувшего мальчика.

Следы повели их вокруг стола, накрытого скатертью, мерцающей зеленоватым светом.

«Странно! Здесь все сверкает, блестит и светится», – подумал Берсеньев, и вдруг, будто отвечая его мыслям, белая овальная пластина над одним из «саркофагов» также засветилась, и на ней появилось узкое бледное лицо человека… Это было изображение, но изображение объемное, рельефное, необычайно реальное. И что особенно поразило старого геолога – это большие серые широко открытые глаза. Они были живые и смотрели внимательно и серьезно, будто ожидая, когда Берсеньев заговорит… Совершенно машинально геолог снял свою выцветшую фетровую шляпу и поклонился незнакомцу. Незнакомец моргнул мохнатыми красными ресницами и продолжал внимательно смотреть на него. Геолог смущенно оглянулся на друзей. Те уже стояли за его спиной и тоже молча смотрели, Майгин – с большим любопытством, студент – в величайшем смятении.

– Не понимаю – это фотоснимок или живой человек? – пробормотал Берсеньев.

Майгин шагнул вперед, и тотчас незнакомец перевел взгляд на молодого геолога.

– Разрешите представиться… – Майгин на миг замялся: «Кто это, мужчина или женщина?..» Лицо, скорее всего, принадлежало мужчине, об этом говорили решительные, почти резкие его черты и короткие золотистые волосы, – сударь, – сказал Майгин.

Но тут лицо исчезло, и вместо него на экране заструились вниз какие-то иероглифы.