Чтение онлайн

И что вообще у метиса на уме?..

Я выключила воду и вышла в спальню. Почему он не стал допрашивать меня до конца? Почему не докопался до шрамов на моей ладони? Почему скрыл ото всех мой побег?

Я оделась и подошла к зеркалу. Чёрт. Он даже бил так, чтоб не осталось следов; допрос с пристрастием выдавало лишь небольшое покраснение на той щеке, что приняла на себя самую сильную оплеуху, и рассечённая губа… в отличие от лица, на животе расплывался синяк, но и он был не таким страшным, как я предполагала. Однако, у окружающих все равно могут возникнуть вопросы… Я достала из ящика толстые ножницы, скрутила волосы в спираль и отрезала длину. Мокрые локоны разлетелись по плечам. Я опустила взгляд на длинный хвост, оставшийся в моем кулаке, и без лишних сожалений выбросила его в мусорку. Ту, прежнюю девушку, что сбежала из лаборатории, можно было узнать по весёлому нраву, длинным чёрным волосам и милым округлостям, так нехарактерным для Мира После. А из зеркала на меня смотрела солдат элитного отряда разведкорпуса Централи: худая, скуластая молчаливая женщина с короткими волосами и пустыми глазами.

Не могу сказать, что это идеальная маскировка, но тех, кто знал меня в лицо, уже не осталось в живых, а старые фотографии в документах лаборатории являли миру кого-то совсем иного.

Вывести Централь на меня мог только один человек, и этот человек должен был появиться на базе с минуты на минуту… Да, Дамас смог бы сопоставить меня прежнюю с моей новой версией — ведь он был тем, кто спас меня после побега из Города, и кто обучил всему, что я теперь умела.

Я похлопала себя по щекам, вынуждая кровь прилить к лицу и хоть немного выровнять его цвет, затем с удовлетворением отметила, что короткие волосы скрывают скулы и вообще довольно сильно зрительно меняют овал лица, натянула на себя чистую форму, подсушила локоны полотенцем натянула форменные гловы и вышла из спальни, закрывая за собой дверь. Путь наружу уже был вбит в мою память, потому я не заплутала в светлых коридорах с кучей разветвлений и выбралась на улицу с первой попытки. Выбралась, чтобы увидеть, как разъезжаются в стороны ворота, пропуская внутрь стен цепь грузовиков…

Трой стоял впереди и встречал наёмников в центре площади перед зданием базы, но, словно почувствовав моё появление, он обернулся назад и прищурил глаза. Затем сделал знак, чтобы я подошла, и я не осмелилась ослушаться.

— Это что? — спросил он, глядя на грузовые машины, останавливающиеся на парковочных местах вдоль стен.

— Моя новая стрижка, — ровно ответила я.

— И как это понимать? — задал он следующий вопрос вполне спокойным голосом, но почему-то волоски на моих руках встали дыбом.

— У меня нет косметики. Это — лучший способ скрыть следы нашего последнего разговора, — на свой страх и риск ответила я.

Трой одарил меня долгим взглядом, во время которого моё сердце начало буквально разрывать грудную клетку.

Я… боялась его?..

Это ощущение было новым.

— К слову о договорённостях, — переводя взгляд на мужчин, неспешно покидающих кабины грузовиков, сказала негромко, — ты так и не закончил свой рассказ, — я посмотрела на Троя, — о том, что произошло в Десятке.

— Я помню об этом, — на его лице появилась странная улыбка, затем он развернулся и посмотрел на подошедшего к нам мужчину, которого я в прошлый раз прозвала лейтенантом, — Отчитаешься потом, позови ко мне Дамаса.

Лейтенант коротко кивнул и ушёл в сторону наёмников, разглядеть которых было почти невозможно — территория внутри базы освещалась крайне скудно.

— Не хочешь ничего мне рассказать? — негромко спросил Трой, затем вновь посмотрел на меня, — До того, как подошел твой друг?

— Что именно ты хочешь услышать? — без эмоций уточнила я.

— К примеру, какие отношения вас связывали? — Трой смотрел мне в глаза, а я понимала, что не могу врать.

Не потому что не умею, а потому что он слишком хорошо читал меня.

Потому ответила правду. Частичную правду:

— Отношения учителя и ученицы.

— И всё? — его взгляд стал пристальным, но в следующий момент к нам подошёл лейтенант в сопровождении какого-то внушительного мужчины… высокого, широкоплечего… я едва сдержала себя, чтобы не открыть рот.

Я и забыла, каким он был огромным…

А всё моё новое окружение. Городские слишком сильно отличались от деревенских… даже если эти деревенские — тайные служители Централи.

— Дамас, — поздоровалась я, контролируя каждую мышцу на своём лице.

— Рин, — голос Дамаса звучал так незнакомо, словно я не слышала его, как минимум, год…

— Теперь её зовут иначе, — Трой проводил взглядом отдаляющуюся фигуру лейтенанта, — Среди демонов её имя — Гамори.

— Красиво, — почему-то заметил черноволосый наёмник, — но непривычно. Без свидетелей я буду продолжать звать её Рин.

Я напряглась. Такое неподчинение вышестоящему по званию каралось довольно жестоко.

Но Трой пропустил слова Дамаса мимо своего внимания:

— Полагаю, это просьба о разговоре тет-а-тет?

— Если это разрешено уставом, — мне послышалось, или в интонации Дамаса промелькнул сарказм?

Сам он в этот момент пристально смотрел на меня.

— Я — устав. И я разрешаю, — на губах Троя растянулась кривая улыбка.

— Разрешите воспользоваться одной из комнат на базе? — Дамас перевёл на Троя взгляд черных глаз.

— Разрешаю. У вас есть пятнадцать минут.

Я видела по лицу наёмника — такое ограничение его не устраивает, но спорить он не стал, лишь коротко кивнул и развернулся в сторону здания.

— Веди, Гамори, — только и сказал он, предлагая мне самой выбрать место «общения».

Я сжала челюсть и повела его в свою спальню. Не потому что хотела говорить с ним именно там, а потому что не заметила внутри комнаты камер слежения.

Наш разговор обещал быть очень личным, и свидетели нам были ни к чему…

— Неожиданное место для разговора, — заметил Дамас, когда я закрыла за нами дверь.

Высокий, под два метра ростом, с развитой мускулатурой, широкой шеей, короткими черными волосами и лучиками морщинок вокруг умных чёрных глаз — это был настоящий мужчина. Настоящий мужчина, которого я так и не впустила в своё сердце, зато успела впустить к себе в постель.

Дура.

— Здесь нет камер, — сухо пояснила, проходя вглубь комнаты и стараясь не смотреть ему в лицо, — Мог бы обратить на это внимание, вместо того, чтобы отпускать остроты.