Мир
Шрифт:
— Я уйду, но позже, когда свет заберёт, — От этого вообще стало дурно.
Центр — великий проект неба отличился всеми ожиданиями, и мы горели от любопытства, стоя на кафедре, чтобы зажечь наши звёзды.
— Тут две великие звезды, одна с неба другая земная и мне кажется, все мы достойны большего. Вы когда-нибудь зажигали себя?
Нет, подумалось мне и захотелось воплотить это желание в жизнь. Показалось что Игорь испугался, но его не было он развлекался. Со всеми. С Машей, с Жанной той самой, она всё так же вертелась возле него, а потом мне показалось что надо сделать так, чтобы меня уважали и двинулась туда, где мысленно попросила о церквушке. Маленькой, как у меня.
Он не работал с нами, но жил рядом. Мне это нравилось и только из-за того, что фон пророка был спокойный.
— Я погуляю, — Отправила я смс и вновь уехала в центр.
— Что ты здесь делаешь? — Я его не помнила, а он ошарашенно уставился на меня и ушёл. Я пошла дальше. Скрипки были сломаны, известняковы попорчены и доставая одну, мне показалось что за мной наблюдают. Шёл пятый вечер, а она всё не доставалась.
— Девушка, вам помочь? — Он подошёл неспеша и я шатнулась, поцарапав пальцы о камень, — Маша, ты не меняешься.
— Я тебя не узнала, ты голос изменил.
— Я охрип, — Его пальцы коснулись меня и мне захотелось заорать.
— Ты что выпил?
— Да.
— А, охрана.
— Всё хорошо, я на такси. Я не сразу увидел твоё смс, а потом смотрю время много, а ты не дома.
— Я вспомнила тот центр, я не была здесь.
— Были, — Я нахмурилась.
— А, он не там? — Крутанула я пальцем и Игорь нахмурился.
— Ты же выбегала от сюда.
— А, вон что произошло. Я прочитала про это место из газеты и мне захотелось прийти.
— Признаться честно, удивлён. Думал заброшено.
— А это не заброшено? — Я задумалась, мой голос ломался.
— Толи переходный возраст, толи горло ломается.
— Не хочу чтобы ломалось, — Мы провели такую ночь, что дышать было трудно. Он орал, но только от страсти. Орал от поцелуев и всего прочего, а я нежилась и молчала. Молчала и тогда когда он уходил мысленно, чтобы скрыться от разговора, а я вновь видела их вдвоём. Мне не нравилось, она уводила, а потом я поняла мне не нравилось, потому что он шёл. Не она уводила, а он шёл. После его всех разговоров.
— Игорь, а ты купил? — Его не было дома, хотя мне показалось что был.
— Представляешь, — Он был ни один, а с моим отцом и я опешила. Я была в пеньюаре.
— Подождите, я переоденусь.
— Ты гола что ли? — Отец был пьян и Игорь не лучше. Мне не понравилось вдвойне. Я написала маме, но и она здесь была.
— Мы его встретили на бульваре, он выбирал книги, — Мне показалось что она что-то не договаривает и я взглянула в её глаза. Она их отвела.
— Почему моя мама отводила глаза?
— Мне откуда знать?
— Он был ни один, он был с ней, — С ней. Я поняла своего отца.
— Знаешь, да? — Я промолчала.
— Что молчишь? Я такой. Если я иду, я беру своих друзей, — Она подошла сама, подруга та и захотела петь. Как я.
— Это не мои песни и если честно, я её не растранжирю, — Мне это так понравилось, что я взлетела, а потом упала, — У тебя может быть, что-то лучше, — Я ушла. Он понял.
— Ты не борешься за себя. Ты сдаёшься.
— Иди, — Грубо отнекилась я, — Если ты не хочешь понимать, иди. Собирай все свои книги/ методички и всё, что у тебя есть и иди.
— Причём здесь методички?
— Ты пропадаешь! Это почти тоже самое.
— Ты виновата!
— Иди, — Голос был мягок, но груб.
— И интонации как у неё.
— Иди я сказала, — А потом закашлилась.
— Маша, хватит. так делать, — Отец всегда говорил, что я ромашка. Божий одуванчик, а потом я попросила Отца о таком муже, который бы всё для меня сделал.
— Нет такого.
— Ну, тогда точно иди, значит ты не для меня, — И он ушёл. Ушёл навсегда, потому что сам принял этот факт. Это был трудный момент, но только из-за того что я раскрывалась, как женщина для кого-то, а он не понимал. Мама шила прекрасно и он это знал, и я ей помогала. Я пользовалась его, но только словами и учениями. Пусть знает, она тоже хочет учиться жизнь эта. Она понимала и лелеяла меня. Я ушла, тихо и спокойно. Он прятался за стенами, а там Жанна так думала я.
— Вы что расстались? — Петра не было рядом, а я смерила Жанну ледяным взглядом и поправила свой манжет. Кофта была велика. Она долго смотрела на меня, а я потом смерила её таким взглядом, что холод от моего ледяного свербил по ней ещё долго.
— Маша, — Пустота этого эха доносилась из его кабинета, а я шла по коридору и молчала. Метр мира останавливался, чтобы я хваталась за горло. Мне казалось, я болела, но это было не так и ледяной взгляд моих искр не понравился Петру.
— Тебя обидели.
— Мы разошлись.
— Только не уничтожайся, — Я застыла, а потом выругалась.
— Дошло только что.
— Он не такой, он либо это планировал изначально, либо нехотя разнёс себя, — Мужчина заулыбался, а нас оказывается подслушивали.
— Я не такой, — Пришло смс и я его удалила.
— А, мы ещё пойдём?
— Куда? — Она молчала и озиралась, — Вот когда научишься говорить прямо, пойдём.
— В кафе.
— Нет, туда мы не пойдём. Ты большая девочка, ты поссорила меня с дорогим человеком, — Я улыбнулась, но не пошла. Он не менялся, он просто взрослел. Оказывается, я должна была помогать.
— Пой, — Пётр умолял.
— Не могу, это не песня — это вой.
— А ты спой, и успокоишься, — Я и спела, но потом. Мне требовалась его помощь, но я не пошла, а потом я хотела обратиться к его брату, но вдруг пошла к маме, и к папе. Интонации знакомы — читалось мне в её глазах.
— Ты разбита.
— Он сыграл со мной странную игру. Длина жизни в его коридоре окончилась тюрьмой, причём его. Я заперла, но выход то один либо к нему, либо выдыхать.
— Выдохни, — И я училась дышать по новой.