Чтение онлайн

По выражению на лице Галени Майлз перевел эту фразу как «особенно не в Совете Графов». Зная все причуды этого государственного органа, Майлз сочувственно ответил. – Да. Понимаю.

– Что ты намерен делать? – обеспокоенно произнес Галени.

У Майлза были более веские причины избегать подобного развития событий, чем нежелание играть на нервах СБ. Целых две причины – мать и сын. Если он все сделает верно, никакие маячащие на горизонте юридические дрязги даже не коснутся ни Катерины, ни ее Никки. – Свою работу – ни больше и ни меньше. Немного политиканства. В барраярской манере.

Галени с сомнением оглядел его. – Ладно… если ты и правда намерен изображать невинность, тебе нужно это делать поубедительней. Ты… дергаешься.

Майлз… дернулся. – Есть вина и вина. Я невиновен в предумышленном убийстве. Но виновен в том, что напортачил. И не я один – нас таких целая команда. Во главе с этим идиотом Форсуассоном лично. Если бы он только… черт возьми, ведь каждый раз, стоит сойти с борта челнока в комаррском куполе – и тебя усаживают смотреть ролик по правилам пользования респиратором. А он там прожил почти год. Ему говорили… – на секунду он затих. – Впрочем, я сам, к примеру, прекрасно знал, что мне нельзя выходить из купола, не уведомив об этом мою охрану.

– Как показывает практика, в небрежности тебя никто не обвиняет.

Майлз горько скривил рот. – Они льстят мне, Дув. Льстят.

– С этим я тебе помочь не могу, – сказал Галени. – У меня достаточно своих собственных неупокоенных призраков.

– Шах, – вздохнул Майлз.

Целую долгую минуту Галени глядел на него, затем выпалил: – По поводу твоего клона.

– Брата.

– Да, про него. Знаешь ли ты… понимаешь… какие у него, черт возьми, намерения насчет Карин Куделки?

– Это вопрос СБ или лично Дува Галени?

– Дува Галени. – Галени выдержал еще более длительную паузу. – После той… сомнительной услуги, какую он мне оказал тогда на Земле в нашу первую встречу, – я был рад видеть, что он жив и спасся. Меня не особенно потрясло ни то, что он объявился здесь, ни – я уже был знаком тогда с твоей матерью – что твоя семья приняла его. Я даже смирился с тем, что, вероятно, мы будем с ним видеться время от времени. – Его ровный голос чуть надломился. – Но я не ожидал, что он превратится в моего свояка!

Майлз откинулся на стуле, с некоторым сочувствием приподняв брови. Он удержался от невежливого поступка – скажем, от того, чтобы расхохотаться. – Я заметил бы, что в некотором весьма странном смысле вы уже родственники. Он твой сводный брат. Твой отец его создал; согласно неким толкованиям галактических законов о клонах это делает его отцом и Марку.

– От такой идеи у меня голова идет кругом. И сильно. – Он с внезапным ужасом уставился на Майлза: – Но сам-то Марк не считает себя моим сводным братом, а?

– Я пока не обратил его внимания на эту гримасу закона. Но подумай, Дув, насколько тебе теперь легче представить его просто свояком. Я хочу сказать, множество людей получает вместе с женой еще и кучу сомнительных родственников; это все лотерея. Все они станут тебе сочувствовать.

«И чего тут особо забавного?» – читалось во взгляде Галени.

– Он будет дядей Марком, – заметил Майлз с медленной злорадной улыбкой. – Ты – дядей Дувом. И я, при неком свободном допущении, – дядей Майлзом. А я-то никогда и не думал, что буду чьим-то дядей – единственный ребенок в семье и все такое.

Стоит задуматься… если Катерина когда-либо примет его предложение, он тут же превратится в дядю, получив сразу троих шуринов вместе с их женами и кучу уже готовых племянниц и племянников. Не говоря уже о тесте и его жене. Интересно, не окажется ли среди них кого-то сомнительного? Или – вот новая и обескураживающая мысль – не окажется ли ужасным зятем он сам?…

– Думаешь, они поженятся? – серьезно спросил Галени.

– Я… не уверен, какую форму в конечном итоге примет их связь. Уверен, Марка от Карин клещами не оттащишь. И хотя у Карин есть серьезные основания не спешить – думаю, никто из Куделок просто не умеет предавать доверие.

При этих словах Дув слегка приподнял бровь и чуть смягчился – неизменная реакция на любое упоминание о Делии.

– Боюсь, тебе придется смириться с тем, что вы с Марком связаны друг с другом надолго, – заключил Майлз.

– Эх, – произнес Галени. Трудно сказать, было ли это смирение или желудочный спазм. В любом случае, он поднялся на ноги и откланялся.

Марк вышел в выложенный черно-белой плиткой входной вестибюль из коридора, ведущего к лифту. И столкнулся с матерью, спускавшейся по парадной лестнице.

– О, Марк, – произнесла графиня Форкосиган тоном «вот ты-то мне и нужен». Он послушно остановился и подождал ее. Она оглядела его аккуратный наряд – любимый черный костюм, мрачность которого, как он надеялся, смягчала темно-зеленая рубашка. – Ты уходишь?

– Вскоре. Я как раз собирался отловить Пима и попросить его прикрепить ко мне водителя-оруженосца. У меня назначена встреча с другом лорда Форсмита, который занимается общественным питанием и обещал объяснить мне барраярскую систему сбыта продукта. Он потенциальный будущий клиент… и я подумал, было бы неплохо приехать на эту встречу в лимузине, так по-форкосигановски.

– Очень даже может быть.

Ее дальнейшие замечания прервало появление из-за угла двух подростков: пимовского сына, Артура, в руках которого была обмотанная пахучей ватой палочка, и Дениса, парнишки Янковского, волочившего с собой оптимистично большую банку. Оба с топотом пробежали вверх по лестнице мимо нее, поприветствовав запыхавшимся «Здрасте, миледи!».

Повернувшись, она проводила их взглядом, изумленно подняв брови.

– Новые рекруты для науки? – спросила она Марка, когда мальчики, хихикая, умчались прочь.