Чтение онлайн

– А-а, – понимающим тоном произнесала мать. – Один из этих. Да. Я знавала таких раньше. Появляются они, кстати, во всем мужском блеске. Но могут понадобиться годы, чтобы избавиться от того душевного смятения, которое остается у тебя после такого типа.

– Но у меня нет столько времени в запасе, – возразил Майлз. – И никогда не было. – Мгновенная вспышка боли во взгляде отца заставила его тут же захлопнуть рот. Ладно, кто знает, сколько лет осталось Майлзу в его второй жизни. Может быть, после криооживления отсчет начался заново? Майлз еще сильнее сполз со стула. – Черт побери, я же знал. Я слишком много выпил и запаниковал, когда Саймон… я никогда не хотел вот так заманить Катерину в ловушку. Это был дружеский огонь…

Чуть помедлив, он продолжил: – Видите ли, у меня был великий план. Я думал, все можно решить одним блестящим ударом. У нее настоящая страсть к садам, а муж оставил ее практически без средств. Я полагал, что одновременно помогу ей начать карьеру, о которой она так мечтала, окажу ей некоторую финансовую поддержку, буду иметь повод почти ежедневно видеться с ней и получу фору среди конкурентов. Да когда я проходил по гостиной Фортицев, мне пришлось просто расталкивать вздыхаюших по ней мужчин…

– Чтобы самому заняться тем же самым в ее комнате, да? – сладко переспросила его мать.

– Нет! – вскричал уязвленный Майлз. – Чтобы обсудить с ней работы по саду – я нанял ее, чтобы разбить сад на участке рядом с домом.

– Ах вот что это за кратер, – сказал отец. – В темноте, из машины, выглядело так, будто на особняк Форкосиганов скинули бомбу, но промахнулись. Я удивился, почему нам никто об этом не доложил.

– Это не кратер. Это – сад в котловине. В нем только… только пока нет растений.

– У него очень приятные очертания, Майлз, – успокоила его мать. – Я сегодня днем вышла на улицу и обошла его весь. Ручеек действительно очень симпатичный. Напоминает мне о горах.

– Именно таков и был замысел, – ответил Майлз, делая вид, что не слышит отцовского бормотания »… после бомбового налета цетагандийцев на партизанские позиции…».

Тут Майлз резко выпрямился во внезапном ужасе. Кое-какие растения там были…

– О, Боже! Я так и не пошел смотреть на ее скеллитум! Вместе с Айвеном пришел лорд Доно – тетя Элис объясняла вам, кто это? – и я отвлекся, а затем было пора идти в столовую, и потом не было никакой возможности. Кто-нибудь полил…? О, черт, неудивительно, что она рассердилась. Я дважды покойник…! – его снова поглотила пучина отчаяния.

– Так, позволь мне поставить все на свои места, – медленно произнесла графиня, бесстрастно разглядывая его. – Ты выбрал эту беспомощную вдову, с трудом пытающуюся впервые в жизни встать на ноги, и повесил перед ней, словно позолоченную приманку, перспективу карьеры – просто чтобы привязать ее к тебе и не дать ей заводить других романов. – Это выглядело немилосердно жесткой формулировкой.

– Не… не только, – выдавил Майлз. – Я попытался оказать ей услугу. Я никогда не предполагал, что она бросит… этот сад был для нее всем.

Графиня откинулась на спинку стула, разглядывая его с тем пугающе задумчивым выражением, какое у нее появлялось, если вы имели неосторожность полностью, безраздельно завладеть ее вниманием.

– Майлз… помнишь этот неприятный случай с оруженосцем Эстергази и игрой в шары; тебе тогда было где-то двенадцать?

Об этом он не вспоминал уже много лет, но при ее словах воспоминания снова нахлынули на него, все еще с привкусом стыда и ярости. Оруженосец обычно играл с ним в шары (иногда к ним еще присоединялись Элен с Айвеном) в заднем саду особняка Форкосиганов: игра, почти не грозящая ударами, представлявшим угрозу его хрупким костям, но требующая быстрой реакции и хорошего чувства времени. Он ликовал, когда в первый раз выиграл матч у взрослого – у оруженосца Эстергази. Он дрожал от гнева, когда из случайно подслушанных слов понял, что игра была в поддавки. Забыл. Но не простил.

– Бедняга Эстергази думал таким образом тебя подбодрить – тебя чем-то, уж не помню сейчас чем, обидели в школе, и ты был расстроен, – напомнила графиня. – Я все еще помню, как ты разъярился, когда узнал, что он дал тебе выиграть. Ты никогда так не злился, как в тот раз. Мы боялись, что ты с собой что-нибудь сделаешь.

– Он украл мою победу, – раздраженно проговорил Майлз, – точно так же, как если бы он смошенничал, чтобы выиграть. И отравил сомнением все мои будущие истинные победы. Я имел право взбеситься.

Мать спокойно выжидала.

Его озарило. Даже плотно закрыв глаза, он не мог укрыться от этой ослепляюще яркой вспышки.

– Ох. Не-е-е-т, – глухо простонал Майлз, уткнувшись лицом в диванную подушку. – Я именно так с ней поступил?

Безжалостные родители позволили ему самому повариться во всем этом – молчание было более пронизительно-резким, чем любые слова.

– Я сделал это с ней… – простонал он жалобно.

Жалости, похоже, не предвиделось. Он прижал подушку к груди. – О, Боже. Именно это я и сделал. Она сама мне сказала. Она сказала, что сад мог бы быть ее подарком. А я отнял его у нее. Тоже. А теперь в нем нет смысла, потому что она просто ушла. Я думал, она принялась со мной спорить. Я был так рад, потому что думал, что если только она станет обсуждать это со мной…

– … то ты можешь победить? – сухо продолжил граф.

– Э-э… да.

– Ох, сын, – граф покачал головой. – Бедный мой сын. – Майлз не совершил ошибки, приняв эти слова за выражение сострадания. – Единственный путь выиграть эту войну – начать с безоговорочной капитуляции.

– Заметь, это относится к вам обоим, – заключила графиня.

– Я пробовал сдаться! – возразил Майлз отчаянно. – Но она не брала пленных! Я пытался заставить ее топтать меня, но она не стала. У нее для этого слишком много достоинства, она слишком… слишком сверх-светская, слишком, слишком…

– Слишком умна, чтобы опуститься до твоего уровня? – предположила графиня. – Бог ты мой. Похоже, эта Катерина начинает мне все больше нравиться. И нас с ней даже толком друг другу не представили. «Я хотел бы познакомить вас – она уходит»! – по-моему, это слегка… усеченная процедура.