Чтение онлайн

— Очень непростой, как я понимаю, ваш партнер, этот Александр Бари, — заметил царь. — Познакомьте меня с ним в ближайшее время… а вам я предлагаю принять участие в предстоящей Всемирной выставке в Брюсселе, в следующем году пройдет. Вместе с художником Врубелем будете работать.

— С Александром я вас с удовольствием познакомлю, назначайте время и место аудиенции, — ответил Шухов, — а за предложение самые глубокие благодарности, это будет большой честью для меня.

— А этот вот Нобель… который Альфред, — продолжил интересоваться Александр, — он сейчас чем занимается и где живет?

— Насколько я знаю, Альфред сильно болен и лечится сейчас где-то в Италии… семьи и детей у него нет, не обзавелся, а дела своей фирмы он поручил так называемому Нобелевскому комитету…

— Про Нобелевские премии я слышал, — ответил царь, — дело хорошее и нужное. Но впрочем, давайте спускаться… к кому еще посоветуете обратиться на этой Выставке, Владимир Григорьевич? На предмет технических новинок, — тут же уточнил он свой интерес.

— Легко, государь, — тут же отвечал Шухов, — Александр Попов… гм, тоже ваш тезка… он демонстрирует оригинальную конструкцию громоотвода, потом… Петр Фрезе — у него первый отечественный автомобиль экспонируется, а еще, пожалуй, Густав Тринклер, он совсем молодой, но подающий большие надежды — его двигатель внутреннего сгорания, насколько я понял, весьма оригинален и расходует меньше топлива, чем аналоги.

— Отлично, — ответил Александр, когда они уже вернулись на твердую землю, — со всеми ними и поговорю сегодня… если они здесь, конечно.

— А если их нет, — подхватил тему вице-губернатор, — мы их вызовем самое позднее на завтра. С вами очень желает пообщаться оргкомитет выставки, — продолжил он.

— А кто туда входит, напомните? — попросил царь.

— Глава комитета это Сергей Юльевич Витте, но он сейчас в Москве, а его два первых заместителя — Савва Тимофеевич Морозов и Савва Иванович Мамонтов, известные предприниматели и меценаты…

— И оба они Саввы… — улыбнулся Александр, — тоже из старообрядцев что ли?

— Насколько мне известно, старой веры из них придерживается только Морозов, — прошелестел чиновник, — а Мамонтов православный.

— Хорошо, я готов с ними поговорить — где и когда?

— Они ждут вас в выставочном трактире прямо сейчас…

— Зайдешь в трактир, дорогая? — поинтересовался Александр у жены.

— Конечно, Сани — посмотрю воочию, как у нас простой народ отдыхает.

— Насчет простого народа не беспокойтесь, — тут же влез с ремаркой вице-губернатор, — там никого, кроме двух упомянутых господ и полового, не будет.

Трактир располагался чуть в стороне от центральной площади и представлял из себя длинный деревянный барак, местами изукрашенный, впрочем, резными наличниками и балясинами.

— Ой, да исполать тебе, царь-государь, — синхронно проговорили оба купца, склонившись в глубоком поклоне, а закончил мысль только Морозов, — многие лета тебе на престоле Российском!

— Вольно, — ответил им Александр, — давайте будем общаться, как обычные российские подданные, без званий. Как поживаете, уважаемые? — спросил он, усаживаясь за длинный стол.

Тут же подбежал половой с полотенцем, перекинутым через руку и поинтересовался, чего уважаемые гости желают.

— Принеси чего-нибудь на свой вкус, любезный, — сообщил ему царь, а от имени купечества продолжил высказываться Морозов.

— Все своим чередом идет, государь, грех жаловаться на что-то конкретное…

— Пожалуйтесь на неконкретное, — предложил ему Александр.

— Хорошо бы налоги поуменьшить на вновь открываемые производства, — взял слово Мамонтов, — хотя бы на два-три года можно было совсем их убрать, если дело полезное для государства.

— Мысль понял, подумаю над этим, — ответил император, — еще что-нибудь?

— Благотворительность еще хорошо бы исключить из налогообложения, — продолжил тему Мамонтов.

— Да-да, мне не далее, как вчера эту мысль озвучивали уже… однако, у меня тоже есть к вам вопросы, уважаемые…

— Конечно, — переглянулись купцы, — мы готовы ответить на любые вопросы государя.

— Сначала к вам, Савва Иванович, — повернулся он к Мамонтову, — что это за история с картиной Врубеля, для которой специальный павильон построили? Вы же, если не ошибаюсь, протежировали этого художника, так?

— Точно так, — не стал отпираться купец, — я вообще-то уже довольно долгое время спонсирую перспективных художников и музыкантов, на моей даче под Москвой даже создано что-то вроде артели свободных художников… кстати, может быть, заедете как-нибудь, познакомлю с начинающими талантами.

— Оставьте адрес, я подумаю, — не торопясь, ответил царь.

— Так вот — Михаил Врубель это совершенно необычный талант, таких на Руси на мой взгляд еще не было… я бы сравнил его с французскими художниками школы импрессионизма, слышали наверно — Моне, Ренуар, Сезанн… их полотна, кстати, я активно покупаю сейчас, через сто лет они вырастут в цене как бы не в те же сто раз.

— Хорошее дело, — одобрительно кивнул Александр, — давайте сделаем вот что — покажете мне картины, которые вы уже приобрели, возможно, я что-то отберу для своей коллекции… или еще лучше сделаем — напишите фамилии и адреса этих импрессионистов, я сам заеду посмотреть, что они там творят, когда в Париже буду.

— Договорились, государь, — довольно улыбнулся Мамонтов.

— И еще хорошо бы учредить новый музей, — продолжил Александр, — у нас есть, конечно, Третьяковская галерея, но там в основном традиционное русское искусство представлено, а хорошо бы сделать новое здание для всего нового… на Волхонке в Москве есть участок, принадлежащий императорскому двору, можно там…

Купцы переглянулись, но ответить ничего не ответили, тогда царь продолжил.

— А насчет снижения налогов на новые прогрессивные производства — это очень верная и своевременная мысль. Вот вы двое, насколько я знаю, являетесь одними из богатейших людей России, так?

Оба купца опять кивнули, не проронив ни слова.

— Предлагаю вам основать по новому заводу — один будет производить средства передвижения по суше, колесные и гусеничные, а второй тоже средства передвижения, но по воздуху — так называемые аэропланы…