Чтение онлайн

Сорок лет, которые я пропустила, не были особенно насыщены событиями. Мы до сих пор не установили связь с Ново-Йорком, хотя по нескольку раз в неделю передаем сообщения в Ки-Уэст и Нью-Йорк в Штатах, в Оксфорд и Мельбурн, то есть в Англию и Австралию. До сих пор никто на Земле не сумел найти доступ к основному хранилищу данных, так что мы самым старомодным образом черпаем сведения из бумажных книг, заделывая информационные бреши. Теперь литература и искусство по понятным причинам обгоняют науку и технику.

Ки-Уэст. Джефф умер шестнадцать лет назад. Он оставил для меня трогательное прощальное послание, которое я едва помню. На худой конец, смерть – избавление от боли. Он страшно страдал в конце, почти не мог голову поднять с подушки.

(Хотела бы я иметь возможность «встретиться» с ним с помощью трансляции ВР-данных. Но в Ки-Уэсте еще не достигли такого уровня технологии.)

Я уже столько раз его теряла, по-разному…. Но когда входила в бокс, знала: теперь уже – навсегда. И все же… Я думала, что почувствую нечто большее.

О’Хара оказалась в числе пятидесяти «отмороженных», избранных в «резерв», Консультативный резерв приземления. Этих людей вывели из криптобиоза досрочно, чтобы привлечь к подготовке перехода от космического полета к колонизации.

Циники могли заметить, что резерв – просто способ сохранить общественный статус ветеранов, чтобы те не досаждали властям. Кроме того, в конце концов боксы должны были покинуть все. Что делать с дюжинами бывших членов Кабинета и экс-координаторами? Многие из них, вероятно, рассчитывали сразу же вернуться на свои посты – но все должности в правительстве были заняты. Зачисление в резерв давало возможность использовать таланты этих людей без всякого ущерба для реального производственного процесса.

Их выводили из криптобиоза группами по десять человек, по одной группе раз в неделю. В группе О’Хара выжили девять из десяти – больше, чем можно было надеяться, самая высокая пропорция в резерве.

Ничего определенного им не предлагали – первые несколько недель можно было просто побродить и освоиться. Чарли Бойл входила в ту же группу, что и О’Хара, так что они осваивали знакомый, но странный мир вместе.

Всюду были дети, но это неудивительно. Исходный план предусматривал, что количество населения «Нового дома» в последние десять лет полета вырастет вдвое. Правда, детей младше трех лет не было, так что посадка не будет осложнена возней с младенцами.

Это было отступлением от исходного плана; раньше предполагалось, что дети будут появляться на свет равномерно, с хорошо продуманной комбинацией наследственных показателей; что ясли будут планомерно готовить поколения к колонизации Эпсилона.

Но в яслях царил хаос; едва ли один ребенок из четырех отвечал стандартам исходного плана. Многие детишки даже не были зачаты общепринятым путем; их родители наотрез отказались от стерилизации и вернулись к устрашающе-первобытному способу оплодотворения (впрочем, этот путь служил одновременно отличным средством контроля над рождаемостью; естественное оплодотворение налагает ограничение на продуктивность женщины, поддерживая демографический баланс). Большая часть детей росла у родителей, появляясь в яслях лишь на несколько часов в день, чтобы учить буквы и цифры. Только десять процентов ребятишек воспитывались по традиционной восьмилетней схеме.

При этом ощущалась катастрофическая нехватка квалифицированных учителей. Начальные знания прививались соответствующими компьютерными программами, привезенными с Земли. Но начиная с седьмого класса к обучению пришлось привлекать людей, занятых совсем другой работой. Они не умели общаться с подрастающим поколением, поэтому стали неважными преподавателями.

Ученые степени О’Хара по музыке и литературе налагали на нее обязательство отвести часть времени на обучение детей. Она бы предпочла только музыку, потому что большей части книг, которые она изучала в свое время, на корабле не было, а ее диссертация носила характер настолько непристойный и эзотерический, что не годилась для школьных уроков.

Чарли тоже взяли в оборот; она была отличным химиком, но плохо представляла себе, как сможет обучать школьников на элементарном уровне. Она не держала в руках лабораторных приборов лет двадцать. Чарли могла бы часами читать лекции о тайнах пьезохимии, но не могла вспомнить, можно ли наливать воду в серную кислоту или лучше поступить vice versa. Зато она точно знала, что один из вариантов приведет к взрыву.

В возрасте 55. 05 (15 Колумба 427).

Теперь каждая дата в дневнике кажется мне разоблачением. Итак, я провела в будоражащем хаосе целую уйму времени. Ладно, мистер Крейн, время даст справедливую оценку вашим шуточкам.

Из первого заседания Консультативного резерва приземления вышел настоящий цирк. Последняя шайка резервистов, включающая Дэниела, выбралась из боксов только два дня назад, поэтому они еще не совсем очухались. Зато первые человек двадцать проявляют большое нетерпение и жаждут окунуться в работу. Чарли и я – где-то посерединке: не будете ли вы любезны перестать орать и заткнуть глотки? Не будете ли вы любезны сосредоточиться на предмете?

Координаторы снабдили нас перечнем проблем:

1. У нас всего два грузовых шаттла, каждый рассчитан на тридцать пассажиров, двух членов команды и тонну груза или на три тонны груза без пассажиров. Сколько человек мы отправим в пробный рейс? Сколько для этого потребуется рейсов?

Мне сразу же пришло в голову: тридцать смелых, толковых, но не самых ценных на корабле, а за ними вдогонку – шаттл с оборудованием и оружием. Если они продержатся несколько недель, можно будет посылать целую ораву менее неустрашимых.

Кена Рассел напомнила собравшимся, что нам пока мало известно о самой планете – такая-то масса, диаметр, температура поверхности… С орбиты мы можем также установить особенности рельефа, наличие крупных животных, а может, иммиграционных служб, с которыми придется считаться. Что нам потребуется после высадки – лазеры или разговорники? Визы в паспортах? Этого мы не узнаем, пока не высадимся. Пока все планирование идет на ощупь.

2. В наших шаттлах нет стопроцентной надежности. Они прошли испытания только частично. Оценка надежности «до первой аварии» лежит в пределах от десяти рейсов до двухсот. Кто полетит первым?