Чтение онлайн

Я пытаюсь вспомнить все разы, когда она рассказывала, как выполнила фокус. Но не могу. Я позволяю этой мысли задержаться немного дольше — Харпер умеет хранить секреты. Но она хранит их потому, что должна, а не потому, что трусливый человек.

— Это тоже часть этого, — рассеянно говорю я, работая над угрюмым кошачьим ртом.

— Часть чего?

— Компромисса. Ты сказала, что твоя работа — компромисс. Это ограничивает твою способность встречаться с людьми, но, вдобавок ко всему, ты постоянно должна притворяться.

— В некоторые дни вся моя жизнь — это иллюзия, — говорит она тихо, слегка вздыхая. Через секунду Харпер резко спрашивает: — Чего ты боишься?

Я поднимаю взгляд.

— Точно не игл.

— Чего тогда? Пауков? Открытых пространств? Что «Блэквинг» перестанут выпускать карандаши?

Я указываю на нее пальцем и подмигиваю.

— Вот этого.

— Серьезно, Ник, — давит она, используя свой ранимый голос, без сарказма, который всегда на мне срабатывает. Этот голос говорит, что она хочет узнать обо мне больше.

Я перестаю рисовать и фокусируюсь на ней, обнажая свой глубочайший страх.

— Что все развалится — работа, шоу, успех. Мне действительно повезло. Большинство мультипликаторов едва зарабатывают на жизнь, а я приехал на потрясающем кабриолете. Так расположились звезды. О, успех может быть таким скоротечным. Завтра все это может исчезнуть в мгновение ока.

— Ты действительно в это веришь?

— Я должен в это верить. Это держит меня в напряжении. Заставляет сосредоточиться на том, чтобы делать лучшее шоу, которое я только могу. Вот почему я терплю Джино. Потому что хочу, чтобы это все продолжалось, — говорю я, постукивая ее по руке. — Хочу продолжать делать это так долго, как только смогу.

— Ты любишь это, — говорит она, это утверждение простое и очевидное, и все же оно резонирует внутри меня.

— Я люблю это сильнее, чем душ. А я действительно чертовски сильно люблю душ, — говорю я совершенно серьезно. В данный момент я не имею в виду душ как эвфемизм. Я имею в виду полную и абсолютно удивительную эйфорию после хорошей, тяжелой тренировки или вскоре после пробуждения, или после долгого, потного дня в постели с женщиной вашей мечты.

Харпер смеется.

— Потрясающе. Я тоже люблю душ.

Чтобы не нежиться в душевой зоне слишком долго, я обуздываю свои мысли, возвращаюсь к рисунку и заставляю себя быть ее наставником.

— Как все прошло? Твое свидание.

— Прекрасно. Он был милым, и мы поговорили.

— О чем вы говорили? Как твоему тренеру, мне важно знать эти детали, — говорю я.

— Боулинг. Колледж. Работа.

— Похоже на то, о чем мы только что говорили. Минус боулинг.

— Нет, — говорит она твердо. — Мы говорили о намного более глубоком, ты так не думаешь?

Я встречаюсь с ней взглядом и пробую прочитать ее выражение лица. Но у этой женщины можно поучиться искусству конспирации. Я не могу сказать, о чем она думает, чувствует или хочет, и это начинает сводить меня с ума, потому что ее слова кажутся весомее, чем обычно.

— Неужели?

Харпер не отводит взгляда. Ее глаза остаются сосредоточенными на мне, и она отвечает:

— Да. Разве мы только что этого не сделали?

И она права. Мы сделали это. Я киваю.

— Он тебе нравится?

— Он попросил меня о свидании на следующей неделе. Ужин.

Мои мышцы напрягаются, и я сильнее сжимаю ее руку.

— Что ты сказала?

— Я согласилась. Разве не это я должна была сказать? Ты сказал мне попробовать с ним. Чтобы я узнала, как ходить на свидания и не быть полным клоуном.

Я смеюсь над ее выбором слов.

— Я бы не назвал тебя клоуном.

Она расправляет плечи, принимая удар.

— На что были похожи твои свидания с писательницей любовных романов? Ты можешь рассказать мне, чтобы я знала, что не топчусь на месте?

Я качаю головой.

— Прямо сейчас мы говорим не обо мне, Принцесса Антиклоун, мы говорим о тебе. Он начинает тебе нравиться? Ты не ответила на вопрос, а ведь если я буду знать ответ, это может помочь мне подготовить тебя к ужину, — снова спрашиваю я.

Она сжимает губы, обдумывая мой вопрос.

— Я не чувствую этого безумного трепета в груди, когда смотрю на него или разговариваю с ним. Думаю, что я должна это чувствовать, если он мне нравится, не так ли? — она задает вопрос, и ее взгляд застывает на мне.

Собственный дикий трепет в груди подсказывает мне ответ.

— Это неплохое начало, — затем, потому что, по-видимому, я мазохист, я давлю дальше. — Ты чувствуешь это рядом с Саймоном?

Ее глаза округляются, и она пожимает плечами.

— Это не ответ, — грубо говорю я. Видимо, мне очень нравится грубость.

— Я больше не проводила с ним время. Ты приказал мне больше с ним не видеться, — говорит она, бросая камень в мой огород. — Хотя, я говорила с ним по телефону в начале этой недели.

Я перестаю рисовать, когда в меня вонзается раскаленная ревность. Я так чертовски рад, что смотрю вниз, потому что не хочу, чтобы она видела мое лицо, чтобы видела, как меня сводит с ума то, что она влюблена в него.

— Да? — спрашиваю я своим лучшим спокойным, непринужденным тоном, когда возвращаюсь к синим линиям на ее коже. — Как это было?

— Хорошо. Мы говорили только о вечеринке Хейден, которая будет через пару недель.

— И ты смогла говорить?

— Ха-ха-ха. Да. Я сохранила силу устного общения, — говорит Харпер, и я стону от намеков, которые она делает. — Кроме того, по телефону это просто. Особенно если использовать сообщения.