Чтение онлайн

Гарри Селфридж не мог устоять перед историей Хайклиффа, в то время как для небогатого семейства Стюарт-Уортли замок был лишь дорогостоящей головной болью. Они с радостью приняли арендную плату в пять тысяч фунтов в год и были просто счастливы, когда Селфридж вознамерился установить в замке современные санузлы, центральное паровое отопление и полностью оборудованную кухню. Роза Льюис, эксцентричная хозяйка отеля «Кавендиш» и одна из самых востребованных в Лондоне кухарок по найму, после ремонта не узнала бы эту кухню. В 1907 году, когда Стюарт-Уортли наняли ее на время трехнедельного визита кайзера, ей пришлось привезти с собой переносные плитки.

По примерным подсчетам, за шесть лет Гарри потратил на обновление Хайклиффа в общей сложности двадцать пять тысяч фунтов (миллион в пересчете на современный курс). Семейство Стюарт-Уортли на эти годы переехало в расположенный неподалеку Клифф-Хаус – современную виллу в стиле короля Эдуарда, которая также принадлежала их семье. Селфриджи обожали Хайклифф, в котором – что имело особое значение для Гарри – Мэри Лейтер Керзон восстанавливалась после воспаления легких перед последней поездкой в Индию. Роуз и ее старшие дочери Розали и Вайолет вступили в Красный Крест и начали работать в госпитале Крайстчерча. Весной 1917 года, когда Америка вступила в войну, Роуз разбила на территории поместья палаточный лагерь – «Восстановительный лагерь миссис Гордон Селфридж для американских солдат». Тем временем Беатрис отправили в школу Святой Марии в городке Вантидж, а Гордон-младший, заканчивающий университет Винчестера, подал заявку на пост профессора экономики в Кембридже. Семья приезжала в Хайклифф на поезде – отправлялись с вокзала Ватерлоо, а сходили на Хинтон-Адмирал – крошечной станции неподалеку от замка. Станция была построена на территории богатого земле-владельца сэра Джорджа Мейрика, и у хозяина было право останавливать любой проходящий по территории поезд, чтобы его гости могли воспользоваться остановкой. Селфридж обычно приезжал на автомобиле в пятницу вечером – его шофер Артур Гарденер заправлялся все более дефицитным бензином из запасов универмага и нагружал машину продуктами.

Бодрящий морской воздух был полезен Роуз, которая часто страдала от воспаления легких. Но пока она в Хайклиффе выращивала свои любимые розы сорта «Либерти», ее муж в городе встречался с Габи Деслис и, поговаривали, собирался спонсировать аренду ее собственного театра. Габи участвовала в сборе пожертвований для Фонда помощи Франции и приглашала раненых солдат на чай в свой дом на Кенсингтон-Гор. Журналистам тоже были рады на этих чаепитиях. Верный своим привычкам, Гарри не ограничивал себя обществом одной только Габи. В театре водевиля Тедди Джерард восхищала публику шоу «Щебет», в котором одна из песен звучала так: «Меня зовут Тедди, Т – Е – две Д и И. Янки, стильная кокотка с манящим взглядом. Весь день звонит мой телефон: “Ты дома? Крошка мишка Тедди? Ах негодница Джерард!”»

От некоторых зрителей не ускользнул зашифрованный в песне телефонный номер – известный «Джерард один» универмага, – ведь ее уже видели рука об руку с Селфриджем. Но мисс Джерард не обходилась дешево – она питала слабость к мехам и, к сожалению, еще большую слабость к опиуму, который в конечном счете погубил ее карьеру. Одна из сцен в шоу называлась «Прощай, мадам Мода» – в ней хористки выступали в рабочих костюмах военного времени. По иронии судьбы дефицит текстиля положил начало карьере одной женщины, которая стала властительницей мира моды на несколько последующих десятилетий – в 1915 году Коко Шанель представила простые платья из трикотажа фирмы «Родьер» в своем магазине в Биаррице.

Когда в России свергли царя, семья Селфриджей следила за событиями с особым вниманием. Розали сблизилась с русским по имени Серж де Болотов, который вместе с семьей переехал в Париж до начала войны. Болотов называл себя «авиационным инженером», и в какой-то мере он действительно был изобретателем: в 1908 году он разработал чертеж огромного триплана, который затем построили на фабрике братьев Вуазен. Серж был знаком со всеми ключевыми фигурами в тесном мирке авиаторов – его наставником был Блерио, а финансовую поддержку обеспечивала группа богачей, включая адмирала лорда Чарлза Бересфорда. Перед войной де Болотовы переехали в Англию, где мать Сержа (ни о каком мистере де Болотов никогда не упоминали) теперь называла себя княгиней Марией Вяземской и один за другим меняла роскошные особняки, вначале поселившись в Кингсвуд-Хаус в Дулвиче, а позднее – в Киппингтон-корт в Севеноукс. Серж не оставлял попыток поднять свой самолет в воздух. Испытания проходили в Бруклендсе. При взлете у гигантского триплана отвалилось шасси, и он рухнул. Машину Болотова перевезли в амбар неподалеку, где она и простояла до начала войны, а впоследствии, когда Бруклендс перешел в распоряжение армии, исчезла.

Позже Серж стал консультантом в немецкой компании «Альбатрос-биплан», а в 1912 году стал их торговым представителем в Британии, где вел тяжелую конкурентную борьбу против отечественного производителя «де Хевилленд». Когда разразилась война, он поспешно уволился и предложил свои услуги русской стороне. «Альбатрос» между тем стал любимым аэропланом барона фон Рихтгофена и его знаменитого странствующего цирка. Самолеты «Красного барона» под управлением самых известных пилотов пролетали вдоль передовых, чтобы поднять боевой дух немецких отрядов, с восторгом наблюдавших из окопов, как их герои выписывают мерт-вые петли на хрупких, собранных из досок и полотна «птицах», которые едва развивали скорость выше ста миль в час. Работать в области авиации было в то время захватывающе интересно. Что ни день открывались новые горизонты. Изначально самолеты использовались только для разведки, но когда французский пилот Ролан Гаррос привинтил к пропеллерам стальные отражатели, чтобы можно было палить из пулеметов, а голландец Тони Фоккер, состоявший на службе у немцев, усовершенствовал прерыватель, повысив точность стрельбы, аэроплан превратился в наступательное оружие, которое в руках дерзких пилотов наносило немалый урон противнику.

К тому моменту как Серж познакомился с Розали, правительство Императорской России, которому он присягнул, прекратило свое существование. Невозможно точно определить, продолжал ли он получать зарплату за конторскую службу в представительстве военно-морской авиации российского правительства в Лондоне, но это маловероятно. Розали, дочь богача, не беспокоилась о перспективах возлюбленного, но ее отец был более прагматичен. Очевидно, стремясь максимально отдалить юных возлюбленных друг от друга и веря, что путешествие пойдет его семье на пользу, в 1917 году Селфридж запланировал необычайную поездку прямо в разгар мировой войны. Их спутником должен был стать не менее необычный человек – Джозеф Эмиль Диллон.

Диллон, тогда наведывавшийся в Хайклифф каждые выходные, был иностранным корреспондентом «Дейли телеграф» и пользовался большим почетом. Он свободно говорил на двенадцати языках, был свидетелем самых масштабных событий – от «Боксерского восстания» 1900 года в Китае до русско-японской войны 1905 года, и к нему обращались за советом правительства союзников по всему миру. Особое внимание он уделял России, где в определенный момент состоял на службе личным советником премьер-министра царя графа Витте.

К 1917 году Селфридж изо всех сил пытался убедить Диллона за достойное вознаграждение отвезти его семью в путешествие: «Я крайне обеспокоен тем, получится ли совершить задуманное – поездку в Америку – где-то после пятнадцатого августа. Две недели или чуть больше в этой стране, после этого отъезд из Сан-Франциско на Гавайские острова, день или два в Гонолулу, и оттуда – отплытие в Японию, оттуда – в Китай, затем, вероятно, в Сингапур – и где-то около первого января я хотел бы прибыть в Калькутту». Диллон вежливо отклонил предложение, объяснив, что ситуация в России не позволяет ему подолгу не выходить на связь. Селфридж предпринял еще одну попытку: «Я очень надеюсь, что через неделю-другую вы найдете способ изменить это решение. Мы бы очень хотели, чтобы вы и миссис Диллон были нашими предводителями в этом путешествии». Поездка так и не состоялась. Роуз с головой ушла в дела госпиталя, Розали продолжала флиртовать с Сержем, а сам Селфридж отправился за покупками.

Он обожал скульптуру и вступил в ожесточенную борьбу с американским газетным магнатом Уильямом Рэндольфом Херстом в аукционном доме «Кристис» на «аукционе столетия», где распродавали предметы искусства, драгоценности и книги разоренного лорда Фрэнсиса Пелэма Клинтона Хоупа. Лорд Хоуп, брат герцога Ньюкасл-ского, обанкротился в 1894 году и с того момента постепенно распродавал свое имущество. Первыми пошли с молотка произведения старых голландских мастеров, затем, в 1902 году, – знаменитый проклятый алмаз Хоупа, ушедший за сто двадцать тысяч фунтов. Наконец, в июле 1917 года на торги была выставлена обстановка его поместья Дипден в графстве Суррей – обширная коллекция фарфора, книги, множество древнегреческих и египетских скульптур и керамики.