Митридат
Шрифт:
Лаодику подняли с постели испуганные служанки, решившие, что во дворец ворвались заговорщики. Потом появился Гистан и успокоил полуодетую, с неприбранными волосами царицу. Увидев его, угомонились и служанки.
Когда евнух сообщил о том, что Багофан пленил Митридата и что пленник находится во дворце, Лаодика едва не лишилась чувств от переполнившей ее радости. Кое-как совладав с собой, царица велела рабыням привести ее в надлежащий вид.
– Я должна увидеть Митридата,- заявила она Гистану.
– Это можно сделать и утром, госпожа,- мягко заметил Гистан, видя, что у царицы дрожат руки от сильного волнения.
Но Лаодику обуревало нетерпеливое желание убедиться собственными глазами в истинности слов евнуха. Да и какой сон, если ее беглый сын здесь, во дворце! Она не видела его долгих пять лет. Нет, ждать она не может!
Сопровождаемая Гистаном и двумя служанками, Лаодика поспешила на мужскую половину дворца.
Там царицу встретил Мнаситей и несколько телохранителей-греков.
– Где он?- с ходу спросила македонца Лаодика.
– Здесь,- коротко ответил Мнаситей и указал на тяжелую, обитую узорной медью дверь в другой зал.
Лаодика устремилась туда.
Мнаситей почтительно уступил ей дорогу, греческие стражи распахнули перед ней двери.
Увидев перед собой Багофана и много персидских воинов в башлыках и чешуйчатых панцирях, Лаодика замерла на месте. Персы все как один отвесили царице низкий поклон.
– Я выполнил твое повеление, о Божественная!- став на одно колено, проговорил Багофан.- Митридат не ушел от меня.
Заметив кровь на руке хазарапата, Лаодика слегка побледнела, голос ее дрогнул:
– Где мой сын? Как ты посмел убить его, негодяй!
– Митридат жив, моя царица,- смущенно промолвил Багофан.- Я передал его в руки твоей стражи. А эта кровь моя, я был ранен стрелой.
– Гистан, награди Багофана и всех его воинов,- тут же приказала евнуху Лаодика, затем повернулась к Мнаситею:- Я хочу видеть Митридата. Немедленно!
Македонец молча склонил голову в гривастом шлеме, приложив руку к груди, всем своим видом говоря: «Повинуюсь!»
Лаодика нашла Митридата в небольшом помещении, позади тронного зала, скованного цепями по рукам и ногам.
Кузнец и его подручные только-только закончили свою работу, собираясь уходить, когда на пороге комнаты возникла царица, освещенная высоко поднятыми у нее за спиной факелами. В свете факелов хищно поблескивали наконечники копий в руках сопровождавших царицу воинов.
Движимая любопытством Лаодика приблизилась к пленнику, который медленно поднялся со стула, также взирая на царицу. При этом послышался слабый звон цепей.
– Света! Дайте больше света!- нетерпеливо воскликнула царица, раздраженно отмахнувшись от Мнаситея, негромко предупредившего ее: «Осторожно, этот малый невероятно силен!»
Стражники с факелами встали по бокам от пленника.
Он стоял, слегка щуря большие глаза, облитый желтым сиянием потрескивающего пламени.
Лаодика увидела перед собой высокого, крепко сложенного юношу с густой вьющейся шевелюрой золотистого цвета. Глядя на его прямой выступающий вперед нос с широкими ноздрями, тяжелый подбородок, Лаодика узнавала в нем своего мужа. Она узнала также этот упрямый росчерк губ и бровей- совсем как у нее. И цвет кудрей юноши был очень схож с цветом ее волос. Сомнений не было: это был ее сын. Ее старший сын!
И все же Лаодика спросила пленника, пытливо глядя ему в очи:
– Ты узнаешь меня?
– Да,- прозвучал негромкий ответ.- Ты моя мать.
«О Зевс и все боги, как у него изменился голос!» Лаодика сразу узнала в этих повзрослевших чертах облик своего сына, но голос стоящего перед ней человека, закованного в цепи, был чужим. Чужим было и выражение его глаз.
У Лаодики стеснило грудь и непрошеные слезы набежали ей на глаза.
Свита царицы хранила молчание. Замерли с согбенными спинами царские слуги с клещами и молотами в руках. Переминались с ноги на ногу факельщики.
– Ну вот, мы и встретились, сын мой,- промолвила дрогнувшим голосом Лаодика.- Злые люди отняли тебя у меня, как отняли жизнь у твоего отца. Однако боги справедливее людей, они рано или поздно все расставят по своим местам. Убийцы получат по заслугам, клеветники умолкнут, сын возвратится к матери. Я часто вспоминала тебя, Митридат.- Руки Лаодики, слегка подрагивая, ощупывали лицо и плечи пленника, словно этими прикосновениями царица хотела убить в себе последнее сомнение, хотела до конца поверить в реальность происходящего.
Растроганный Митридат взял руку матери в свои огрубевшие ладони и прижал к щеке, потом стал покрывать ее поцелуями. При этом слезы крупными градинами катились у него по лицу, загорелому и обветренному.
Звон цепей вывел Лаодику из себя. Она гневно обернулась к Мнаситею.
– Почему мой сын в цепях? Снять немедля!
Мнаситей пробурчал что-то себе под нос и повторил приказ тюремщикам.
Тюремщики суетливо принялись снимать с пленника цепи. Комната наполнилась стуком молотов по переносной наковальне.
Ожидая, когда Митридата избавят от оков, Лаодика обратилась к Гистану и Мнаситею:
– Ну что, есть сомнения в том, что это мой сын?
Мнаситей с ухмылкой пожал плечами, не желая ни соглашаться, ни отрицать.
Гистан хмуро произнес:
– Сходство, конечно, большое. Только что из того? Теперь это не наивный маленький мальчик.
«Да, это уже не маленький мальчик,- думала Лаодика, ведя за руку вновь обретенного сына к себе на женскую половину.- Митридат такой сильный и мужественный! Он станет моей опорой и защитой. От моего младшего проку мало».