Чтение онлайн

— Ясельничий, .шталмейстер.

— Шатёрничий, .генерал-штаб-квартирмейстер.

— Печатник, .канцлер.

— Главный тиун, .судья.

— Дьяк, .секретарь.

— Губной староста, .становой пристав.

Как видно, меня царская рука подняла с пятого класс до второго. Выше только бояре из первых. К тому же пожалованное мне боярское звание позволяет говорит на равных почти с любым, даже с человеком княжеского достоинства. Тут уже играет роль должность при дворе и благоволение государя. И пока я тружусь на его благо, он будет меня прикрывать. Что замечательно, доставшие мне авансом плюшки мне придётся отрабатывать вдали от царского пригляда. Ведь никто не отменял моих обязанностей вне стен Кремля.

Оля, она тоже поимела немало вкусного. Автоматически получив звание боярыни, она при царице теперь имеет должность комнатной боярыни. Теремной штат при дворе царицы откровенно беден. Высший чин — эта самая комнатная боярыня. Дальше мамки, кормилицы, постельничие и прочие. Софья буквально создавала и кроила штаты заново, строя свою собственную свиту. Варвара делила тёплое место у ушка царицы с парочкой других, не менее претензионных дамочек. Это особо приближённые фрейлины и наперсницы, с кем царица могла позволить себе расслабиться и пооткровенничать. Оля была чуть подальше от центра и в её обязанности, собственно, входило создавать царице уют и комфорт. А это моя супруга умело неплохо. Не зря столько лет была у меня главным надсмотрщиком над управляющими. Работы хватало, когда я возвращался домой, то видел перед собой уставшую женщину. Мне оставалось только прижать её к себе и отдать частичку своего тепла и любви к ней. Я засовывал её озябшие ладошку себе за пазуху и прижимая к животу отогревал. Оля опять оживала и становилась той самой купеческой дочкой, которую я взял в жёны несколько лет назад.

Так прошло два месяца, уже запахло весной. Днём оттепель, а ночью примораживает, поэтому на улице сплошной каток. Олюшка приходит ко мне вечерами, ложится рядом и начинает мне плакаться. А я прижимаю её к себе и пытаюсь разобраться в её проблемах.

Вольно-невольно мне пришлось погрузиться в придворную жизнь. Я ежедневно сталкивался с самыми разными людьми. Многие из них занимали положение значительно выше моего. Вот и приходилась где-то приспосабливаться, угождать. Иначе бы не получилось продвигать наши с царём проекты. Царь далеко и не будет вникать во все мелочи, а вот мне приходится учитывать интересы различных фракций при дворе.

У супруги по-прежнему много времени занимает вопросы успешного функционирования быта царицы. Этому способствовали непрекращающиеся стройки, царь нагнал итальянских зодчих и одновременно пытается строить дворцы и храмы, а также новый периметр вокруг Кремля. Я успокаиваю жену, что она молодец и умница. Просто надо потерпеть, когда быт наладится — станет легче.

— Ага, как же станет легче, когда эти мегеры пытаются меня заживо съесть. Постоянные скандалы. Вот послушай…

Наша проблема в том, что Софья Фоминична поставила Ольгу во главе небольшой толпы тёток, большинство из которых происходят из старинных боярских кланов. Видимо даже царице невозможно совсем игнорировать старое московское боярство. И эти кумушки постоянно шпыняют мою жену низкородством. Ну а Оля расстраивается и плачет по вечерам.

— А ты сделай так, чтобы им тошно стало тебя цеплять. Объединись с такими же как ты, вон Варвару подтяни. Она баба языкатая, быстро найдёт на них управу. Кстати, как ты с ней, нормально?

— Хорошо, она всегда со мной приветлива, — быстро успокоилась Оля и перешла к дворцовым сплетням. Я многое узнаю от жены о внутренней кухне во дворце.

Вот и сейчас узнал, что царица никак не может забеременеть. Уже и лекаря звала и бабки-шептуньи приходили. Для Софьи это вопрос выживания. От первого брака у Ивана Васильевича имеется уже взрословатый сын. Ивану Молодому почти пятнадцать. И его родичи, в том числе тверской князь Михаил активно интригуют против новой супруги царя. Если она в ближайшее время не родит царю наследника, ей придётся туго.

В это утро мой отряд оказался в предместьях Мурома. Наша задача подобрать подходящий участок для целого комплекса мельниц. Ни у кого уже нет сомнений в выгодности ветряков. Царь настойчиво толкает меня на строительство новых и новых.

Прекрасное утро, снег местами сошёл, но ночные заморозки позволяют в первой половине дня без проблем передвигаться по местности. Главное пораньше выехать.

Со мною отряд человек тридцать. Верный Скорята и ещё двое моих дружинников, пятеро помощников, остальные — дети боярские. Мы отдалились от города вёрст на десять на юг. С нами проводник из местных, который вроде знает подходящее для наших замыслов место.

Видать здорово я задумался, отдалённые крики пропустил мимо ушей. И только свист над ухом и ругань моего дружинника, который свалился с лошади со стрелой в животе, заставили меня встряхнуться. На узкой грунтовой дороге мы столкнулись с отрядом степняков. Откуда они тут взялись? Никак разведка отряда очередного отпрыска хана когда-то великой орды. На мелких лошадках в своих малахаях всадники не казались опасными с расстояния. Но уже несколько наших получили жалящие смертоносные гостинцы от них. Первыми навстречу врагу бросились дети боярские, для них это почти рядовая ситуация. Здесь главное связать степняков боем и не давать расстреливать нас с расстояния. И так получилось, что я остался один со Скорятой и ещё одним парнем их моих. Да плюс маленькая группка растерянных рабочих. Их дело простое, помогать мне на месте, определить подходит ли нам почва и всё такое. Они даже не вооружены, если не считать за оружие лопаты и кирки.

Бляха-муха, свистнула очередная стрела и один из рабочих молча свалился с лошади. Тогда Скорята пришпорил жеребца и поскакал в сторону жидкой рощи. Там несколько вражеских лучников выцеливали наших ребят. Степняки бросили лошадей и взобравшись на каменистую осыпь, осыпали стрелами с фланга наших бойцов. За Скорятой припустили и мы с дружинником.

Чёрт, от меня в конной рубке особого толка нет. Пришлось спешиться, благо вражеские лучники тоже пешие. С непривычки я быстро выдохся, приходилось гонять шустрых татар с шестопёром в руках. На нас напоролся отряд в полсотни всадников. В принципе нам по силам разогнать их, ведь те не стремятся положить нас всех, понимают, что тогда и сами могут полечь тут. Опять-таки навару с нас кроме оружия никакого. Да и близость города играет свою роль, к нам в любой момент может прийти помощь. Трёх лучников мы прикончили, один на моём счету. И ещё четверо пытаются добраться до своих коней. Но они боятся приблизиться ко мне. Против грозного шестопёра сабля не катит. Вот один уже раскинул мозгами по грязному снегу. Поначалу я даже не обратил внимание на удар справа, увлёкся преследованием молодого татарина. Рыжеволосый с только намечавшимся усами, он, смешно подпрыгивая бежал впереди меня, даже не помышляя о защите. Видимо я был страшен, размахивая своим оружием. Пришлось рискнуть, я метнул шестопёр и он с тупым звуком попал прямо в спину врагу. Того просто снесло с ног, он по инерции сделал несколько шагов и врубился головой в густой кустарник. Уже не жилец. Тогда наконец я смог облегчённо вздохнуть. Но при этом правой рукой задел стрелу, торчавшую у меня в боку.

Как же больно, схватка закончилась, наша взяла. А я лежу на попоне и терплю боль. С меня срезают одежду. Сначала кунтуш, потом кафтан, шёлковую рубаху и наконец исподнюю. На фоне бледного после зимы тела струйка крови кажется нереально алой. Она стекает вниз и эта чёртова стрела просто высасывает из меня силы. Хреново, торчит в районе печени. И это приговор, печень не лечат. Скорята перекусил древко стрелы, я застонал от новой волны боли.

Дальнейшее помню смутно. Меня везли на куске полотна, я болтался между двумя лошадьми. Бок перевязали, наконечник стрелы не трогали, здесь нужен лекарь. В пути я несколько раз приходил в себя, когда Скорята пытался меня поить водой, перемешанной с красным вином. Потом опять отключался.

Дай бог здоровья и счастья тому лекарю, который вытащил наконечник стрелы и меня заштопал. Как позже выяснилось, до Москвы меня бы не довезли. Такими темпами нам бы пришлось добираться седмицу, если не дольше. Поэтому в Муроме подняли всех на ноги, но таки-нашли и привезли лучшего в городе лекаря. Как рассказал Скорята, стрела не затронула жизненно важные органы. У меня только сломано ребро и я даже не так много и крови потерял. Потому что народ попался опытный, не стали пытаться сами вырезать стрелу. Я пришёл в себя в горнице незнакомого дома. Это всё-ещё Муром, меня приютил местный староста купеческого цеха.