Чтение онлайн

— Все сложно, — проговариваю, растирая лоб ладошкой, — у него отношения с Кариной начались, я не хотела влезать.

Про то, что он требовал аборт, я инстинктивно умалчиваю. Пусть сам рассказывает, если захочет.

— Настя, в кого ты у нас такая дура? — ошарашенно выдыхает мама.

— А сейчас что? Он приехал сюда в отпуск, и ты решила признаться? — выдвигает предположение папа, — почему именно сейчас?

— Да не собиралась я признаваться! Это все Даша! Ромка был у них, пока я в вузе была. Пришли Кир с Кариной. Ну и… Даша догадалась и прижала меня. Пришлось сознаться.

Мама, прикрыв рот ладонью, округлившимися глазами смотрит на играющего на полу Ромаша. Катая по ковру машинку, тот громко изображает звук двигателя.

— Тест на отцовство сделали? — вдруг вспоминает она, — когда результат будет готов?

— Послезавтра.

Переведя взгляд на папу, молча смотрит ему в глаза.

— Охренеть, Настька… — доносится из-за спины от Алешки.

Родители настолько в шоке, что даже не реагируют на его ругательство.

— То есть, отец точно он? — уточняет мама тихо.

— Точно он.

Она резко выдыхает и кривит губы в загадочной улыбке. Именно этого я от нее и ожидала. Вновь вскрывшиеся обстоятельства моей беременности уложились в ее голове, она сделала выводы и приняла ее как подарок судьбы.

Общий внук с семьей мэра. Теперь она его будет любить еще больше.

— Ромочка, иди к бабушке!

Сын, подхватив машинку, спешит забраться к ней на колени. Хвастает новой игрушкой, вертя ее в руках то так, то сяк. А мама, прижав его к себе, не переставая целует в щечки.

— Сладкий мой мальчик! Как бабушка тебя любит!

Кирилл.

Денежка опаздывает уже на полчаса. Сидя в ресторане за уединенным столиком, смотрю в окно. Жду, когда ее привезет такси.

Со мной дерьмовое настроение, осознание, что тебя на*бали, и распечатки результатов теста ДНК. Я зол и напряжен до предела. Паршивые ощущения, когда не можешь выдохнуть и расслабиться даже во сне. Тело натянуто так, что я чувствую каждую мышцу, каждую жилу. Это длится три дня и уже порядком меня вымотало.

Знаю, дальше отпустит, но там начнутся проблемы иного характера. Хуева туча проблем, которые мне придется разгребать в одиночку.

Последний раз меня так штормило после нашего с Денежкой секса. Потом два с половиной года покоя, и вот снова. Удар по хребтине, когда этого совсем не ждешь.

Почувствовав на себе ее взгляд, вскидываю глаза и, откинувшись на спинку стула, наблюдаю, как она ко мне идет.

В коротких ботинках, простом синем приталенном платье, с черной сумкой. Волосы убраны назад, на лице застывшая маска.

«Не смей нарушать мое личное пространство».

Личным, бл*дь, пространством обзавелась. Помнится, раньше для нее это был пустой звук. Лезла, цеплялась, как репейник, хрен отдерешь. На мое личное пространство ей было плевать с высокой колокольни. А сейчас не притронься.

Подходит. Самостоятельно отодвинув стул, садится. Сумку пристраивает на коленях.

— Здравствуй, — приветствует официальным тоном.

Вперив глаза, ловлю ее взгляд. Вижу, что чувствует это. Держа спину неестественно прямо, кладет на стол телефон и, наконец, на меня смотрит. На лице волнение, но не более. В глазах уверенность и решимость.

Ее спокойствие слегка сбивает с толку. Ведет себя так, словно ни в чем не виновата. Будто, придя сюда, сделала мне одолжение.

— С кем ребенка оставила? — прочистив горло, спрашиваю я.

— С Алешей.

— С братом? Сколько ему лет?

Я помню его совсем мальчишкой, которого самого нельзя было без присмотра оставлять.

— Он достаточно взрослый для того, чтобы ему можно было доверить моего сына.

МОЕГО. Она сделала акцент, и я его услышал. Теперь всеми силами будет убеждать меня, что отец ему без надобности.

— Нашего сына, Настя, — проговариваю с нажимом, — тест показал, что он и мой сын тоже.

— Что дальше?

В этот момент около нашего столика появляется официант.

— Два Американо, пожалуйста, — делаю заказ и возвращаюсь взглядом к Насте.

— А ты как думаешь?

Ее губы изгибаются в улыбке, глаза сощуриваются, а у меня мороз по коже от этого взгляда идет. Она, правда, изменилась, раньше так смотреть не умела. По крайней мере, на меня.

— Можно мне озвучить мое мнение?

— Говори.

— В идеале, тебя не должно быть в нашей с Ромкой жизни. Но ты на это не согласишься, верно?

— Дальше… — подталкиваю я, на секунду отвлекшись на официанта, который принес наш кофе.

Изображаю интерес, на деле чувствуя, как шипящая внутри злость начинает вскрывать вены. Денежка мне условия ставить собралась? Серьезно?.. После того, что, сука, сделала?!

— Если хочешь признать его — признавай. Но фамилия пусть останется моей.

— Еще будут пожелания? — интересуюсь обманчиво миролюбивым тоном.

— Я не хочу, чтобы ты слишком часто общался с ним, — озвучивает Настя и на мой невысказанный вопрос добавляет, — не нужно, чтобы Рома привязывался к тебе.

Клокочущая в груди ярость бьет в голову. На мгновение темнеет в глазах.

— А больше ты ничего не хочешь? Ты, сука, на*бала меня!..

— «Ах, обмануть меня не трудно, я сам обманываться рад..» — перебивает меня Настя с легкой усмешкой.

Я, бл*дь, дар речи теряю. Если бы не свидетели, клянусь, удавил бы!

— Слушай сюда, Настя! И запоминай. Будет. Так. Как. Я. Скажу. Мой сын не будет Денежкой! Мой сын будет Греховцевым.