Чтение онлайн

— Кретины, — угрюмо буркнул тотенграбер, вытирая меч об одежду поверженного противника.

Это уже был четвёртый убитый им за два дня. Первому он слишком долго смотрел в глаза, второй и третий приняли его за воина из другого клана, а с этим он случайно столкнулся локтями, не разминувшись на узком мосту, и вместо того, чтобы извиниться и опустить глаза, раздражённо рявкнул "Куда прёшь?". Иргур предупреждал могильщика о царящих на Северном архипелаге нравах, но всё-таки Велион не думал, что здесь настолько любят драться.

В принципе, общественный строй на Северном архипелаге не слишком отличался от строя Восточного: никакой централизованной власти, каждый мелкий островок принадлежал клану, крупные делили между собой несколько семей. Вот поэтому на крупных островах так часто происходили вооружённые столкновения, причём, в основном дуэли: таким образом воины из кланов выясняли отношения между собой. Воины, часто побеждающие в драках, становились военачальниками или, что было ещё более престижно, учителями в школах меча, причём, недостатка в школах не было — у каждого клана была своя, а у особо крупных и по две-три. Чем сильнее учитель, тем престижней школа, тем больше в эту школу стягивалось учеников, тем, следовательно, сильнее становился клан, а сильным кланам принадлежало больше земель и налогоплательщиков. Но слишком много силы не давали накопить ни одной семье: многие понимали, чем это грозит, и в этом случае против такого клана объединялись двое или трое соседей, тем самым соблюдая баланс. Конечно, некоторые были сильней, чем другие, но на рожон никто не лез, предпочитая давать ученикам выяснять отношения между собой. Такой странный строй, к тому же, приучал людей, носящих мечи, к вежливости, но весьма своеобразной, и могильщик к ней ещё не привык. Впрочем, задиры, провоцирующие других на поединки, судя по всему, встречались очень часто.

Что ж, теперь Велиону надо стараться держаться от вооружённых людей подальше — вероятность встретить не вспыльчивого сопляка с мечом, а серьёзного противника росла с каждым разом. Да и ни с того, ни с сего лишать жизни абсолютно незнакомых ему людей могильщику совершенно не нравилось. К тому же, Иргур говорил, что воин, убивший несколько человек, уже становился серьёзным мечником, и его начинали искать другие сильные противники. Впрочем, Велион предпочитал не называться, как это делали другие, и дрался, по счастью, не на людях, хотя у первой его драки, случившейся ещё в порту, была пара свидетелей, но вряд ли моряки кому-то о нём расскажут. Во-первых, они скоро должны были отправиться в обратный путь на восточные острова. Во-вторых, драка вышла не очень блистательной: противник могильщика был пьян в дрова. По крайней мере, Чёрный могильщик очень надеялся на это.

Оглядевшись в поисках возможных свидетелей и никого не заметив, Велион оттащил тело с моста на берег и выбросил его в реку. Обшаривать карманы убитого ему не хотелось: деньги есть, да и вряд ли у шестнадцатилетнего паренька (а убитый выглядел именно на столько) карманы забиты золотом. Могильщик несколько секунд наблюдал за тем, как течение уносит тело паренька, а затем уселся на крупный камень и развернул карту.

Настроение было откровенно поганым: утром дождик, причём, ледяной, как в октябре, теперь вот эта драка с сопляком… Что-то не заладилось ещё с приезда на Истро (так назывался самый крупный остров Северного архипелага). Быть может, уплыть? Но куда? Епсхо? Аргро? Нет, куда лучше мелкий остров, принадлежащий одному клану. Но, чёрт побери, что будет, если его примут за воина из другого клана, прибывшего, чтобы помериться силой с местными?

Велион выругался и сунул карту обратно в сумку. Плыть обратно на восток ему не хотелось совершенно: там можно со скуки свихнуться. Конечно, Иргур примет его обратно. Чёрт, он даже обещал выдать за могильщика свою младшую дочь, когда подрастёт, конечно (ей через три месяца должен был исполниться год), а когда Велион отказался, подарил ему великолепный меч, лёгкий, но способный выдержать удар местных "железных поленьев". Но слишком уж мало там могильников… Однако, местные нравы могли вынудить и не к таким действиям.

Почесав нос, могильщик снова достал карту и принялся вглядываться в острова Северного архипелага. Собственные названия имели только крупные острова, остальные именовались куда проще — Валун, Гроб, Быстроречка, Горка и так далее. Кстати, братья К'хиистропхак и А" глепсхонен, как понял Велион, братьями не были, либо родились на разных островах и в разных кланах: в действительности именем собственным служил только первый слог, К" хи и А" гл, остальная часть складывалась из названия острова, где родился человек, и названия клана, к которому рождённый принадлежал. Впрочем, имена К" хи и А" гл для материка звучали смешно, так что ничего удивительного, что могильщики с островов назвались Велиону как Истро и Епсхо. Впрочем, в последнее время здесь предпочитали называть детей так же, как и на материке, местный же диалект знали лишь жрецы, поклоняющиеся каким-то двум древним богам, да и то самые старые и очень плохо.

Тяжело вздохнув, Велион отбросил мрачные мысли о братьях. Наконец, его выбор остановился на острове Гроб. Это был довольно крупный кусок суши, оказавшийся способным вместить в себя небольшой могильник Шнок. Гроб находился всего-то в пяти милях от юго-восточного побережья Истро, до которого могильщику было рукой подать — не больше семи или восьми миль. Свернув карту, тотенграбер поднялся с камня и вышел на дорогу, которая как раз вела на юго-восток. Коль до места назначения всего тринадцать миль, надо оказаться там завтра утром, да и то только из-за того, что вечером вряд ли кто-то решит переправить его до другого берега.

"Чёрт, — мелькнуло в голове могильщика, — сколько же у меня будет других берегов?"

Велион услышал грохот и, не думая, нырнул под стол, опрокинув слабенькое пиво, которым давился уже с час, но выливать это дерьмо, стоившее ему дороже самого лучшего пива на материке, не давала жадность. В другое время он бы не стал так делать, но здесь его запросто могли с кем-то перепутать и вовлечь в драку. Чёртовы острова…

Дело к драке шло уже довольно давно. Троица моряков за соседним столиком обсуждали с высоким мрачным типом перевозку на Гроб. Судя по всему, дело было непростое, моряки требовали три марки, высокий пытался сбить цену. Да и по его виду нельзя было сказать, что у него может быть три марки. Сначала они просто срывались на ругань, потом начали орать и хвататься за ножи, но отступать никто не хотел и вот результат.

Посетители таверны реагировали примерно так же, как и могильщик — кто нырнул под стол, кто разбежался по углам, но всё же нашлись люди, кто с удивительной быстротой раздвинул столы, освобождая место для драки. Видимо, такое здесь происходило нередко. Хотя, чему удивляться? По счастью, стол, за которым сидел тотенграбер, не тронули, и на том спасибо.

— Две с половиной марки и ни грошом меньше! — заорал один моряков.

— Хера лысого! Полторы!

— Ах, ты падлюга!

Коротко зазвенела сталь, послышался топот, потом снова лязг и звук падения тела на деревянный пол. Велион тяжело перевёл дыхание и начал выползать из-под стола, но тут же снова нырнул вниз — снова залязгала сталь, кто-то выматерился, ещё кто-то заулюлюкал. Мат неожиданно прервался на половине слова, зазвучал дикий вибрирующий визг, сорвавшийся в бульканье. Но и этим дело не кончилось. Снова звуки ударов мечей и снова через несколько секунд раздался вопль. И в воздухе повисла тишина.

Велион выбрался из-под стола, уже зная, что увидит. В ноздри бил резкий запах дерьма, перемешанного с кровью. Запах смерти.

Три трупа. Один вскрыт от паха до грудной клетки, второй покоился на своих разорванных мечом кишках, у третьего не было руки и половины головы. И над всем этим стояла высокая ссутулившаяся фигура убийцы, опирающаяся на окровавленный фламберг.

Велион тяжело сглотнул слюну, но не от отвращения, он видел и не такое. Человек, убивший троицу моряков, был действительно страшен. Он убивал жестоко и профессионально, так, чтобы даже раненый противник скончался от полученных увечий. Сутулый высокий человек, стоящий посреди залы таверны был профессиональным убийцей, а вернее, охотником за головами — даже у оставшегося без половины головы трупа можно было опознать лицо, чего обычно требовали наниматели. Порой приобретённые когда-то привычки не уходят никогда.