Чтение онлайн

Нет, все мне не нужно. Пока.

Я перепрыгиваю через прилавок и рассматриваю водки, стоящие в ряд. Появляется еще одна продавщица, и я отправляю смачный плевок ей на униформу. Я выбираю самую дорогую водку. Я краду палку колбасы и копченую курицу. Я хохочу во все горло, перескакиваю назад, толкая двух покупателей и иду к выходу, по дороге прихватив пачку сигарет.

Никакой больше работы в компьютерном салоне. От меня там не будет ни малейшей пользы, меня там просто не будет. Я свободен от такой необходимости, черт возьми, и поверить не могу.

Невзирая на то, что полночи я блюю желчью, и наступающее дикое похмелье, мной овладевает эйфория – гораздо более сильная, чем вчера.

Утром я включаю музыкальный центр на всю катушку и ношусь по квартире, топаю ногами и стучу кулаками в стены. Я голый и ненормальный. По моей спине, по моей груди стекает пот, глаза навыкате, красные, с прожилками. Все, чего я раньше хотел, я теперь достигаю без труда. Плевать на то, что кому-то мешают мои крики и музыка, плевать, плевать, плевать. Раз я никому не нужен, дьявол с вами.

Я грязен, но свободен.

Выбегая на балкон, я спускаю на головы прохожим.

Просыпаюсь на ковре, я свернулся в позе эмбриона. У меня затекло все тело, каждая мышца посылает сигналы о помощи.

Плетусь в ближайший киоск. Возле него два бомжеватых кретина выясняют отношения. Бутылка опускается на голову одного из них. Они прекращают драку и бегут. У одного кретина полголовы в крови, а он бежит, позабыв обо всем на свете.

Я отбрасываю горлышко.

Та же история. Ботинками я встаю на прилавок возле блюдечка для денег и перепрыгиваю туда, где товар.

Три бутылки пива – и я отправляюсь в огромный супермаркет, расположенный через три квартала отсюда. Распивая украденной пойло, я хожу туда сюда, перебираю товар, раскидываю его по сторонам, приводя в недоумении, а то и в ужас продавцов. Вещи в отделе одежды стоят бешеных денег, я отправляю их на пол и топчу. Бросаю бутылку в витрину. Звон стекла вызывает переполох среди персонала. Заведующая носится по залу и шпыняет молодых девчонок-продавщиц, будто они в чем-то виноваты.

Я смеюсь громко. Меня никто не слышит.

Два дня я живу в супермаркете. Краду еду из продовольственного отдела, набиваю живот деликатесами, пью самые лучшие напитки, мусорю. Мочусь и испражняюсь на самых видных местах, на шубах и джинсах, на бытовой технике и прилавках с ювелирными изделиями.

Наблюдаю за реакцией людей. Она разная, в основном же, негодующая. Поговаривают, что в магазине завелся призрак. Один тип шутит, что это обманутый когда-то здесь покупатель, который вернулся для мести.

Мне надоедает это место – я ухожу и скитаюсь без цели по городу. Долго. Вечность. Я – никто.

Меня нечаянно сбивает небольшой грузовик, когда я иду, погруженный в свои мысли. Удар приходится в левое бедро. Меня кидает на бок, на капот и тащит вверх. Я даже не понял, что несколько раз перекувыркиваюсь, делая дугу над тентованным кузовом. Я валюсь на асфальт со всего маху. И у меня по-прежнему руки в карманах.

Улица почти не занята транспортом, поэтому меня не переезжают идущие следом за грузовиком машины. На мгновение теряю сознание, потом выныриваю из густой тьмы – резко. Грузовик стоит, а водитель рядом. Слышны его крики, ему вторят зеваки, собравшиеся поглядеть за здоровенную вмятину на капоте и лобовое стекло, покрытое частой сетью трещин. Боль во всем теле, однако я жив, абсолютно жив, вопреки простой логике. В ужасе бегу куда глаза глядят – кажется, сквозь людей. Зеваки, ничего не понимающие, подобно водителю, оглядывают улицу в поисках моего трупа. И, конечно, ничего не находят.

Этой ночью я сплю в банке, в святая святых. В хранилище.

Я сваливаю все деньги на пол и устраиваюсь на них. Самый богатый бомж в городе.

Записка на стекле в ванной, приклеенная кусочком скотча: «Если меня сбил грузовик и я остался в живых, то это не доказательство, что я не могу умереть. Я подсознательно этого не хотел, значит… короче, надо действовать по-другому. Вот так. Думай». Записка, написанная мной моей же персоне. Даже роспись стоит, только числа нет. Я не знаю дней, часов, минут. Какой в них долбанный смысл? Просто не чувствую, что нужна какая-то мера времени. Вероятно, у богов нет часов, вероятно, они никуда не опаздывают.

Однако у них преимущество передо мной. Боги не одиноки. У них всегда найдется компания – с кем выпить, кому порассказывать анекдоты, с кем перепихнуться, с кем посмотреть телевизор. Простой футбольный матч с его печалями, радостями и катарсисом в конце мне недоступен. Недоступен.

Когда я бродил по квартире соседки, приходившей за сахаром, и сидел на краю ее постели, мне пришла в голову мысль. Интернет. Возможно, в мире еще существую такие люди. Я не знаю, как их назвать. Похожие на меня люди-призраки. Вполне возможно, у них есть свои странички в сети, свои фан-клубы, свои форумы и чаты.

Я слез с соседки, обтер член о край простыни и ушел. Женщина потянулась во сне, застонала и перевернулась со спины на бок.

Интересно, она может родить от меня ребенка? Тогда я просто архангел.

Интернет пуст, совершенно, как чертова пустыня. Я даже не могу долго находиться в нем – связь становится безобразной, аппаратуре передается моя аура. После многочисленных бесплодных попыток я сижу и плачу, закрыв лицо руками.

Стою в ванной и вчитываюсь в записку, пытаясь понять, в чем тут закавыка. Что я хотел сам себе сказать.

Я отупел. Опустился. Я не меняю одежду. От меня воняет. Хороший конец моей жизни, той, где я тщательно следил за собой и каждый день принимал ванну – не по одному разу, если получалось.

Получается, я должен этого очень захотеть. Смерти. Очень. Вложить в это желание все свои жизненные силы.

Но они на исходе, а значит, надо торопиться.

Я моюсь, бреюсь, причесываюсь. В это время в голове у меня роятся мысли. Почти готов проект самоубийства. Чтобы довести его до ума, я пользуюсь старыми записями.