Чтение онлайн

Тогда Йоар осторожно развернул пакет, который забрал из подвала Теда, и достал собственную картину Кимкима с рамой из плавника. Только тогда Али и Тед поняли, каким планом Йоар всё это время руководствовался, поэтому они помогли ему осторожно снять другую картину со стены и повесить вместо неё картину Кимкима. Потом все четверо друзей просто стояли посреди большого зала, голова кружилась от счастья, и, возможно, это был первый раз, когда Кимким увидел то, что остальные всегда знали.

— К чёрту этот конкурс. Я просто хочу, чтобы ты понял, что твоё искусство принадлежит такому месту. И что ты тоже… здесь свой, — сказал Йоар.

Кимким тогда заплакал. Али стояла рядом с Йоаром, держала его за руку и бормотала:

— Это на самом деле твоя лучшая идея за всю жизнь. Идиот.

На крыше Йоар кашляет, будто тело отказывается забывать, что на самом деле оно принадлежит курильщику.

— Это был хороший план. Правда хороший. Я просто не очень хорошо продумал, что мы будем делать, если появится охранник.

— Что произошло? — интересуется Луиза.

— Ну, появился охранник, — сообщает ей Йоар.

— Я поняла! Я не глупая! Но что произошло?

Йоар вздыхает.

— Ну, мы побежали. И мы были, чёрт возьми, очень хороши в беге. Мы были, чёрт возьми, плохи во многом, но в беге? Мы могли. Поэтому когда в музее сработала сигнализация и появился тот охранник, мы могли бы убежать от него без проблем. Он был медленный и очень старый. Ну… да… теперь, оглядываясь назад, ему, наверное, было лет тридцать семь или около того. Но для нас тогда это было старым! В любом случае: он бы нас никогда не догнал. Ни шанса! Проблема была только в том, что ему не нужно было догонять кого-то из нас, ему нужно было догнать картину. Мы были очень хороши в беге, но довольно плохи в переноске вещей…

Потом он рассказывает ей, что сигнализация сработала, когда Али искала выключатель света. Поэтому она потом всем рассказывала, что это была её вина. Всё, что они услышали, — это тихий писк из другой комнаты галереи, они даже не поняли, что включили сигнализацию, пока не увидели яркий свет через окно и не поняли, что это фары машины. Охранник вбежал — «вбежал» немного преувеличение, но он прибыл с некоторой скоростью. Он делал всё, что мог. Когда он, задыхаясь, остановился рядом с картиной, он, конечно, пришёл к единственному логичному выводу: подростки взломали музей, чтобы её украсть.

— И тогда всё сильно запуталось, — объясняет Йоар Луизе. — Потому что когда охранник поднял картину, мы все побежали обратно, и он не мог понять, что происходит, потому что, знаешь, воры обычно бегут в другую сторону. Поэтому Тед шагнул вперёд и сказал: «Простите, что мы взломали! Вам не нужно звонить в полицию! Мы сейчас уйдём, мы просто заберём это с собой…» — и мы все показали на картину, которую держал охранник. И тогда, конечно, охранник посмотрел на нас и сказал: «Вы совсем с ума сошли? Я не могу отдать вам картину, которую вы пытались украсть!» А я сказал: «Мы, чёрт возьми, не пытались её украсть, она наша!» И тогда охранник закатил глаза и сказал: «Да, очень логично! Вы принесли с собой свою собственную картину, когда взломали музей?» А я сказал: «Ты можешь быть логичным, придурок!» А потом Кимким сказал…

Йоар на мгновение замолкает. Снова кашляет, будто ищет голос.

— Что тогда сказал Кимким? — нетерпеливо спрашивает Луиза.

Йоар собирается.

— Тогда он сказал охраннику: «Вы же видите, что эта картина здесь не на месте. Она совсем не такая хорошая, как все остальные». А охранник заколебался и сказал: «Я думаю, она… милая. Но я ничего не понимаю в искусстве». А я сказал: «Тогда отдай её нам! Она стоит миллионов!» И да, это было не очень умно, потому что тогда охранник сказал, что вызовет полицию. Тогда Али выкрикнула, что он же видит, что на картине мы? Но охранник посмотрел на картину и сначала вообще никого не увидел. Он видел только море. Поэтому нам пришлось ему показать, и тогда он просветлел и подумал, что это чудесно. У него были слёзы на глазах, клянусь Богом. Но потом он сказал, что дети там на пирсе могут быть какими угодно детьми. А Али сказала: «Мы уже не дети». И тогда… чёрт… будто весь воздух вышел из всех нас. И мы, наверное, выглядели такими грустными, что охранник сказал: «Ладно. Если вы сейчас уйдёте, я не буду звонить в полицию». Но мы, конечно, не могли уйти без картины. Поэтому в итоге получилась самая странная в мире ситуация с заложником. Тогда охранник вздохнул: «Ладно. Может, вы можете позвонить взрослому, который сможет подтвердить, что картина ваша?»

Четверо друзей стояли там и думали, что это мило со стороны охранника — дать им этот шанс, но главное — подумать, что у них есть взрослый, которому можно позвонить. Мама Йоара была в больнице, мама Теда — на работе, папа Али — на вечеринке, мама Кимкима лежала без сознания в своей квартире на снотворном, а его папа сидел в темноте и пил виски у себя. Но именно тогда художник, который однажды станет известен как К. Ят, вдруг поднял голову и выпалил серию цифр по памяти. Остальные ничего не поняли, пока он не выпалил: «У меня есть! У меня есть взрослый, которому можно позвонить!»

Йоар смотрит через край крыши. По извилистой дороге между обшарпанными домами медленно поднимается машина.

— Кому вы позвонили? — нетерпеливо спрашивает Луиза.

— Вот она и едет, — отвечает Йоар.

Тед выходит с пассажирского сиденья машины и тревожно смотрит вверх на крышу.

— Почему вы сидите там? Вы можете упасть! — кричит он Луизе.

— А я? Я тоже могу упасть, — обиженно кричит в ответ Йоар.

— Ты старый, тебе уже не так много осталось жить, — отвечает Тед.

Открывается водительская дверь, и выходит женщина лет семидесяти. Она невысокая и выглядит строго, очень похожа на женщину, которая вполне может попасть в тюрьму, если молодой человек спросит, не нужна ли ей помощь перейти дорогу. Тед кричит Йоару, чтобы он спускался на кухню, но, конечно, Йоар вызывающе кричит в ответ, что нет, им придётся подняться на крышу! Тед спрашивает, сошёл ли Йоар с ума, а Йоар отвечает, что Тед должен перестать быть такой маленькой трусихой. Тогда Тед выглядит так, будто собирается сказать, что женщина рядом с ним слишком стара, чтобы сидеть на крыше. А женщина это замечает, и тогда она решает, что точно будет сидеть на крыше. Поэтому через несколько минут она уже сидит там, свесив ноги, и именно так Луиза встречает маму Кристиана.

— Так вот ты какая, моя дорогая, та, кому отдали самую красивую картину в мире? — улыбается она.

— Да, — отвечает Луиза, тяжёлая от вины.

Тогда мама Кристиана похлопывает её по колену, и Луиза, к собственному удивлению, совсем не против.

— Ким, наверное, очень-очень сильно тебя любил, моя дорогая. Мне жаль, что ты его потеряла.

— Мне тоже жаль, что вы его потеряли, — говорит Луиза и добавляет: — И мне жаль, что вы потеряли Кристиана. Тед рассказал мне о нём.

— Спасибо, моя дорогая. Тед сказал мне, что ты тоже потеряла того, кого любила.