Чтение онлайн

— Он хочет видеть тебя. Постарайся держать себя в руках.

Я вбежала в комнату и увидела, как Каис целует моего сына. Затем он тепло улыбнулся мне и папе.

— Я перееду в Лос-Анджелес, чтобы быть поближе к сыну, — объяснил он и снова посмотрел на меня. — Я хочу остаться твоим другом, Мариам, не более.

Затем он повернулся к Надие и принялся уговаривать ее елейным голосом:

— Если бы только Мариам согласилась вернуться ко мне. Я простил ее, даже несмотря на то, что она пыталась упечь меня за решетку. Я по-прежнему люблю твою сестру.

У меня сжались кулаки, когда я услышала эту лицемерную ложь.

— Никогда в жизни я не стану жить с человеком, который меня бьет, — стиснув зубы, произнесла я.

— Я бил тебя, Мариам, только из любви.

Я в ярости выскочила из комнаты, чувствуя, что больше не в силах выносить его фальшь и притворство.

— Ладно-ладно, — крикнул мне вслед Каис. — Я не стану просить тебя вернуться. Я просто перееду в Лос-Анджелес, чтобы быть рядом с сыном.

Папа и Надия в едином порыве начали настаивать, чтобы он остался на обед.

Проницательный Каис сразу понял, что обрел соратника в лице Надии, и удвоил свои усилия по обольщению ее и папы.

Когда прибыли гости, Каис при поддержке Надии начал вести себя как хозяин дома и принялся предлагать им чай и соки. Он был таким талантливым актером, что тут же завоевал всеобщую симпатию. Его поведение было невыносимым. Когда я поняла, что больше ни минуты не смогу вынести его притворства, я забрала Дюрана и ушла с ним в свою комнату.

Вскоре за мной последовала Надия.

— О боже, Мариам, он все еще хочет тебя, — усевшись на край кровати, вздохнула она. — Даже после всего, что ты сделала. И он такой милый, такой замечательный. Неужели ты не дашь ему еще один шанс?

— Надия! Что ты говоришь?! Ты хочешь, чтобы я дала ему возможность сломать мне шею? Ты хочешь, чтобы я дала ему возможность убить меня? — Я закрыла лицо руками. — Не верь ему, Надия! — Я судорожно вдохнула. — Пожалуйста, прислушайся ко мне, а не к тому, кто пытался убить меня.

Но Надия проигнорировала мою просьбу и ясно дала мне понять, что считает меня истеричкой.

Я чувствовала себя полностью опустошенной, даже родная сестра мне не верила.

Гости вскоре разошлись, и Каис последовал за ними, коварно нащупав слабое звено в моей обороне. Не прошло и часа, как он позвонил Надие.

— Надия, позволь мне вернуться. Мне так одиноко в этой холодной гостинице.

И, несмотря на мои протесты, Надия вышла из дома и отправилась за Каисом. Через час они уже вернулись, и папа любезно предоставил Каису свою кровать. Я пододвинула колыбель Дюрана поближе к себе, понимая, что при малейшей возможности Каис попытается похитить его, пока мы спим.

На следующий день двадцать наших друзей устраивали пикник в парке Марина-дель-Рей, мы также были приглашены. Каис взмолился, чтобы Надия достала ему приглашение. Мне становилось все страшнее. Я чувствовала, что-то назревает, но точно ничего не знала о планах Каиса. Однако вряд ли он сможет похитить Дюрана в присутствии такого большого количества людей. В предыдущий раз я потеряла бдительность, но теперь знала, что больше этого не повторится. Я никогда не оставлю Дюрана наедине с его отцом.

Несмотря на папины и Надии возражения, я решила остаться с Дюраном дома и не рисковать. В тот день Дюран был особенно обаятельным, и мне было жаль, что он пропустит пикник и наши друзья не увидят, какой он очаровательный и забавный в голубой рубашечке с белыми полосками и синих шортиках.

После пикника папа и Надия вернулись с компанией наших друзей. К моему ужасу, среди них был и Каис, чувствовавший себя уже членом семьи. Его актерское мастерство достигло несказанного совершенства. Все восхищались этим негодяем так, словно он выиграл конкурс «Лучший муж мира». Меня то и дело отводили в сторону и осыпали его похвалами. «Какой замечательный мужчина!», «Это он готовил барбекю», «Специально просил передать тебе кебаб из печенки. Сказал, что сам очень любит печенку, но лучше отдаст ее тебе, Мариам».

Я все это пропускала мимо ушей, бдительно наблюдая за Каисом, который вертелся на кухне вокруг моей сестры. А потом вместе с Дюраном я села смотреть телевизор. Дюран пил сок из своей бутылочки. Родственники продолжали громко обсуждать Каиса, так чтобы я слышала.

— Мариам глупо поступила, что позволила ему уйти.

— Да. Он все еще любит ее и хочет вернуть.

— Даже после того, как она усадила его за решетку.

Мне начало казаться, что я нахожусь в сумасшедшем доме. Как Каис мог так околдовать моих родственников и друзей? Они же все знали. Чувствуя, что вот-вот сорвусь, я опустила Дюрана на пол перед телевизором и сказала:

— Папа, пригляди, пожалуйста, за ребенком, пока я выйду в ванную.

Я заглянула на кухню, убедилась в том, что Каис по-прежнему занят моей сестрой, улыбнулась своему любимому сыну и сказала ему:

— Мано пошла в ванную. Я сейчас вернусь.

Мое маленькое сокровище ответило мне улыбкой и помахало рукой:

— До свидания, Мано.

Я помедлила, любуясь своим прекрасным сыном и ощущая, что важнее его в моей жизни нет ничего. Затем поспешила в ванную, чтобы привести себя в порядок, раздумывая о том, как мне убедить родственников, что Каис совсем не тот, за кого себя выдает. Надо было как-то объяснить им, что они напрасно стараются заставить меня жить с потенциальным убийцей.

Я прижала руки к лицу, обдумывая свое положение и подбирая слова, которые могли бы убедить моих друзей и родственников прислушаться ко мне. Я столкнулась с традицией женоненавистничества, которая далеко уходила в глубь веков. Пуштунские женщины никогда не жаловались и никогда не разводились со своими мужьями.

И всем было наплевать, что Каис пытался убить меня. Никто не вспоминал о том, что он также угрожал убить папу и Дюрана. Я застонала от отчаяния, потрясенная безразличием тех, кто утверждал, что любит меня. Казалось, родственники предпочли бы видеть меня несчастной сексуальной рабыней своего мужа, чем разведенной и независимой.