Чтение онлайн

На следующий день мы отправились в Исламабад сдавать анализы на ДНК, чтобы Дюран мог получить американский паспорт. И хотя я понимала, что это может быть ловушкой Каиса и этот молодой человек может оказаться одним из многочисленных сирот, выброшенных за борт исторических конфликтов, что-то подсказывало мне, это действительно мой сын. Однако я понимала, что для американцев материнский инстинкт никогда не сможет стать доказательством.

Американское посольство было поставлено в известность о нашем приезде. Там деловито взяли у нас кровь и сообщили, что результаты будут получены через две или шесть недель.

— От двух до шести недель? — пришла в ужас я. — А где мы будем жить? Мы не можем жить все это время в дешевой гостинице с контрабандистами. — Я огляделась по сторонам. — Может, мы можем остаться здесь?

Но чиновникам посольства было плевать на мои переживания. Они не могли позволить себе личной заинтересованности.

Так что нам ничего не оставалось, как вернуться к контрабандистам. Они согласились охранять нас и заботиться о нашей безопасности на протяжении всего периода нашего вынужденного пребывания в Исламабаде.

Дюран продолжал вести себя со мной очень осторожно, и его настроение непредсказуемо менялось. То он готов был изливать мне душу, то раздраженно отворачивался, обуреваемый подозрениями.

— Ну и что с того, что он бил тебя? — однажды вечером осведомился он. — Это еще не повод для того, чтобы разводиться. Ты была его женой, а муж имеет право бить свою жену.

Я вздрогнула. Чему Каис научил моего сына?

— Нет, Дюран, хороший муж никогда не бьет свою жену, — осторожно ответила я.

— В Коране сказано, что муж имеет право бить свою жену. Это позволено.

— Зато в Соединенных Штатах это запрещено, — пробормотала я.

Дюран отвел глаза, избегая моего взгляда.

— Мой отец говорит, что все женщины нуждаются в порке. Иначе они не будут знать своего места.

— Твой отец бил твою мачеху?

Дюран кивнул:

— Да. Я слышал, как она кричала и плакала. Он не позволял ей видеться с ее родственниками и посещать свадьбы. Ей приходилось все время сидеть дома. Помню, когда он однажды избивал ее, она пригрозила выкрасть меня и уехать, так чтобы он никогда не смог меня найти.

У меня перехватило дыхание. Все мои худшие опасения оказались правдой. Дюран действительно подвергался побоям. Он видел, как Каис избивал его мачеху. Каис был садистом, и мой сын оказался вовлеченным в его садистский мир.

— Но после этой угрозы моя мачеха забеременела. И после этого мой отец постоянно следил за тем, чтобы она все время была беременной, чтобы она не сбежала. У меня семь братьев и сестер.

— Прости, Дюран.

Дюран горько рассмеялся:

— Неважно. Это сделало из меня мужчину.

Мурашки побежали по моему телу.

За это время я несколько раз заставала Дюрана за тем, что он звонил по моему мобильнику в Афганистан. И тогда я вспомнила о предостережениях Фарида.

— Дюран, ты звонишь своему отцу? — спокойно спросила я.

— Я ничего ему не сказал, — сухо ответил Дюран. — Я просто хотел услышать его голос. И он хотел услышать мой голос.

— Дюран, мы оба рискуем своей жизнью. Если твой отец узнает, где мы находимся, он может приехать и убить нас обоих.

— Он убьет только тебя, — резко рассмеялся Дюран.

Я молча кивнула.

Я молилась о скорейшем получении результатов ДНК-тестов, чтобы поскорее отправить Дюрана в Америку, за пределы досягаемости его отца.

По прошествии трех недель мы получили результаты теста.

И они подтвердили, что Дюран является моим сыном.

После этого события начали развиваться очень быстро. Американское посольство выдало Дюрану паспорт, и мы начали выбирать рейс на Виргинию. Дюран решил, что будет жить у Надии в Виргинии и поступит там в колледж. Я собиралась отвезти моего сына к сестре, а затем ежегодно посещать ее, как делала это, пока был жив папа. Теперь я могла по полгода общаться со своим сыном.

Я была на седьмом небе от счастья!

Надия и Сьюзи встречали нас в аэропорту. Все не помнили себя от радости… за исключением Дюрана. Его совершенно не трогало это воссоединение с семьей матери. Когда мы приехали к Надие, я показала все игрушки, которые покупала ему на протяжении всех этих лет. Я сохранила все.

Дюран не проявил к ним никакого интереса.

— Почему ты не отдала их своему другому сыну? — пожав плечами, с безразличным видом спросил он.

— Мне нужен компьютер и и-мейл, — заявил он затем Надие. — У меня в Кабуле есть друзья, с которыми я должен общаться.

Надия нервно заерзала. Госдепартамент предупредил ее о том, что она должна быть осторожна, так как после семнадцати лет противостояния вряд ли Каис согласится сдаться без боя.

— Хорошо, Дюран, у тебя будет компьютер и и-мейл, — твердо произнесла она, — ты можешь общаться со своими друзьями, но ты не должен сообщать им о том, где находишься. Ты не должен называть им наш адрес и номер телефона. Это опасно. И поскольку мы защищаем тебя, ты обязан защищать нас.

Дюран промолчал, но залился краской.

Затем он заявил, что ему нужен собственный почтовый адрес.

Мой сын уже успел закончить первый курс Кабульского университета, где учился на «отлично». А теперь я зачислила его в Общественный колледж Северной Виргинии, где училось много иностранных студентов. Мы надеялись, что Дюран освоится там, а затем сможет перевестись в университет. Кроме того, Дюран хотел найти работу. На два дня в неделю он устроился в офис Надии, а в остальные дни работал в «Макдоналдсе». И я радовалась тому, что он усердно учится и много работает.