Чтение онлайн

Однако его реакция оказалась непредсказуемой. Он вскочил с дивана и начал кричать на меня:

— Идиотка! Неужели нельзя было использовать нормально работающую камеру?!

Затем он принялся метаться по комнате как сумасшедший, хватая разные предметы и швыряя их в стены.

— Глупая женщина! Ты ни на что не годишься! — остановившись передо мной, заорал он.

Я остолбенела. Мой сын вел себя как безумец без всяких на то оснований. И я впервые осознала, насколько он похож на своего отца.

Дюран откинул голову назад и истошно закричал. Затем направился в свою комнату и громко хлопнул за собой дверью, так что задрожали стены.

Маленький Дюран был безутешен. Никогда раньше он не видел, чтобы люди так себя вели. Он хотел побежать к брату и узнать, все ли с ним в порядке, но меня что-то насторожило, и я остановила его.

— Не ходи к нему, — сказала я Маленькому Дюрану. — Оставь своего старшего брата в покое.

На следующий день мы получили из Виргинии счет Дюрана за мобильник. Он звонил в Кабул так часто, что за месяц потратил полторы тысячи долларов. Меня это очень огорчило, но мне не хотелось вступать в новую конфронтацию с сыном.

— Ты сказал, что боишься своего отца, поскольку он может забрать тебя обратно в Афганистан, — спокойно сказала я. — И тем не менее ты постоянно звонишь ему.

— Я не непрестанно звоню ему, — с ненавистью во взгляде ответил мне сын.

— Тогда кому?

— У меня в Кабуле много друзей.

Я вздохнула:

— Послушай, мы не очень богаты. Мы живем довольно скромно. Этот счет я оплачу, но в дальнейшем не смогу этого делать.

Приближалось 27 января 2004 года — день двадцатилетия Дюрана, и я планировала устроить для него большую вечеринку, которую могла организовать впервые за семнадцать лет. Вечеринку устроили у бассейна в американском жилом квартале, где жили мои друзья. Я отправилась туда пораньше, чтобы все организовать, а Халид привез мальчиков к началу вечера.

С первого же момента Большой Дюран начал вести себя настолько воинственно, что гости стали перешептываться. Мой сын стоял в отдалении, бросая на меня злобные взгляды и огрызаясь при каждом моем обращении к нему. Мои гости старались вести себя максимально любезно, но Дюран был настолько груб, что вскоре они начали расходиться. Когда я днем уезжала из дома, он был в хорошем настроении, поэтому я спросила Халида:

— Что-то случилось после моего отъезда?

Халид бросил на меня многозначительный взгляд:

— После твоего отъезда он два часа говорил по телефону. Он говорил на пушту.

Сердце у меня остановилось. Я поняла, что мой сын поддерживает тесную связь со своим отцом. Что они замышляли?

На следующий день из Австралии позвонила моя двоюродная сестра, которая хотела поздравить Дюрана с возвращением в нашу семью. Я внимательно прислушивалась к их разговору и услышала, как мой сын сказал ей:

— Я хочу эмигрировать в Австралию.

Судя по всему, сестра изумилась и спросила, с чего бы ему ехать в Австралию.

— Я хочу получить высшее образование и стать доктором.

Видимо, сестра объяснила ему, что для начала надо получить степень бакалавра.

Я направилась на кухню за соком. Когда проходила мимо Дюрана, он молча сильно ударил меня по голове телефонной трубкой. У меня дух перехватило от боли и неожиданности. Дюран бросил на меня ненавидящий взгляд и вышел вон.

Я взяла трубку и спросила у сестры, что могло вызвать такую ярость моего сына. И она повторила мне то, о чем они говорили. Судя по ее тону, ее тоже волновало происшедшее.

Я вошла в комнату Дюрана и спросила:

— Зачем тебе надо в Австралию? И почему ты ударил свою мать?

— Я не хочу говорить об этом! — рявкнул Дюран.

Мне следовало бы наказать его тогда, но я слишком боялась потерять его снова. Я должна была бы догадаться, что, игнорируя мелочи, порождаю еще более крупные проблемы.

Однажды утром я отправилась на собрание американских дам Джедды, оставив дома обоих сыновей с горничной Рамой. Когда я вернулась, дома царил кавардак. Маленький Дюран был очень напуган. Большой Дюран заперся в своей комнате и отказывался с кем-либо разговаривать. Рама в расстроенных чувствах стояла на кухне.

— Что случилось? — испуганно спросила я.

— Когда я пришла пылесосить комнату с телевизором, там сидели ваши сыновья, — сказала Рама. — И ваш старший сын, госпожа, сжимал шею Маленького Дюрана! Увидев меня, он отпустил его, и Маленький Дюран бросился ко мне с криком, что его пытались задушить. А ваш старший сын сказал, что они просто играли.

Рама покачала головой и отвернулась.

Услышав мой голос, на кухню вбежал маленький Дюран:

— Мама, Дюран пытался задушить меня! — жалобно промолвил он.

Вероятно, Дюран подслушивал, так как тут же вышел из своей комнаты и рассмеялся:

— Ничего подобного, — он закатил глаза. — Мы просто играли. Ничего особенного.

Не желая верить тому, что мой старший сын действительно хотел причинить вред Маленькому Дюрану, я тоже рассмеялась:

— Дружок, это серьезное обвинение. Конечно же, твой брат и не думал тебя душить. А теперь извинись перед ним за то, что ты обвинил его в таком преступлении.

Большой Дюран посмотрел на своего маленького брата, потом перевел взгляд на меня и торжествующе улыбнулся.

Однако, когда я рассказала об этом Халиду, на него это произвело гораздо большее впечатление.

— Мариам, он плохо управляем. У него проблемы с психикой. — Однако при виде того, как я поникла, он поспешил утешить меня: — Я ни в чем не обвиняю Дюрана. Его отец бил его и оскорблял. Ничего удивительного, что у него нестабильная психика. Но я думаю, его надо показать врачу. Думаю, надо отвезти его в Виргинию. Найди там врача, и пусть он поможет твоему сыну.

Я промолчала, и Халид продолжил: