Чтение онлайн

Органы слушают — оторопь берет: всяких сектантов видывали, но о таких даже не слыхали.

Спрашивают:

— Ты сам-то веришь, что под пустыней есть город?

— А как же! — радостно отвечает сектант.

— Ты же в школе учился, в комсомоле состоял, в армии служил! Как ты мог поверить в такую глупость в наше время, когда спутники в космосе летают? Подумай, разве может быть город под песком, в земле?

— Да он есть, сам видел!

— Ты что же, сквозь землю видишь?

— Нет, сквозь землю его не увидеть. Но когда она расступается — град божий Тартарары как на ладони!

— И часто у вас там земля расступается? — Органы уж все силы с ним потеряли.

— Не часто, но бывает, — с удовольствием рассказывает бывший комсомолец. — Когда к нам новый человек приходит, должен поклясться, что явился с чистыми помыслами, и сказать: «Да чтоб мне провалиться!». Если не ушел под землю, значит, принимается и дает обет молчания, потому что в этой пустыни разговаривать нельзя. Раньше, говорят, когда бор стоял, было можно, а теперь и шепотком слова не сказать. Лес-то срубили и с земли будто кожу сняли, чувствительная она стала…

— Ну, а если человек пришел к вам не с чистыми помыслами?

— Вот они сразу и проваливаются. Когда ваши сексоты пришли и стали клясться, так земля и расступилась…

Ну что после такого подумать? Значит, сектанты распознали сексотов и живыми в землю закопали!

Комсомольца схватили в каталажку и давай уже по-настоящему спрашивать, кто приказал убить сексотов, кто зарывал, какие слова говорил. И лупили его, и голодом морили, и селедкой кормили, а потом воды не давали, на своем стоит — сами провалились.

Тогда к нему подослали душевного следователя, который с другой стороны зашел, про жизнь стал спрашивать, мол, что вы там едите-пьете, не тесно ли в бочках жить и почему у секты такое желание — вырастить на песке новый бор.

Тут и раскрылась главная тайна Привратников.

— Когда лес вновь поднимется над Горицами и укрепит песок, — признался комсомолец, — явится в Горицкий бор земной пророк Ящерь со своей пророчицей Ящерицей.

То есть ничего в этой секте нового-то не было, тоже какого-то пришествия ждали.

— И что, конец света начнется? — спрашивает следователь.

— Почему конец-то? Начало света начнется! У них же дочка родится, ясная дева. Тогда люди все и прозреют, все человечество станет земными пророками.

В общем, решили, что парню мозги задурили всякой религиозной агитацией, он и сделался как больной, говорит и сам смеется, сияет от радости — точно ненормальный. Отослали его в дурдом, а сами тем часом проверили, кто такой этот Артемий Сокольников, и на тебе — бывший кулак и уголовник! Стали дальше копать и узнали про его сыновей: один, Никитка, много лет в розыске находится за убийства, а второй, Ящер, которого выставляют как пророка, обыкновенный дезертир!

Органам все понятно стало — под видом мирных сеятелей матерая банда в пустыне прячется! Сообщили на самый верх, там засуетились: как, откуда, почему ничего не известно было? Теперь, мол, понятно, куда вода девается из реки Сватьи — диверсия, значит! Разведку на самолет посадили, повозили над пустыней, все на карточки сняли, а на них не то что бочки в песке — каждую сосенку видно. Солдат пригнали целый полк: одних в оцепление поставили, чтоб из пустыни никто не выскочил, а батальон снабдили как следует водой, провизией, дали проводниками сексотов, которые бывали в пустыне, посадили на военные машины и вперед, мол, главарей брать живыми, надо устроить показательный суд, а с остальными как придется.

Отъехали машины версты две от Гориц и все в песке забуксовали, попробовали пешим порядком — далеко не уйти, а еще и воевать надо. Вернулись, дождались, когда привезут эшелоном верблюдов из Средней Азии, навьючили их, сами сели по двое-трое и вперед, сексоты дорогу показывают. Через какое-то время подходит караван к бандитскому стану, окружил его со всех сторон и залег. Ночью пошли штурмовать, для устрашения стрельбу подняли, ракеты светятся, врываются в стан, а там пусто! Кругом ни души и следов не видать, просто штабель бочек лежит, песком присыпанный, и все.

Наутро все обыскали, самолет вызвали, чтоб сверху посмотреть, — нет сектантов! Те, что в оцеплении, говорят, никто из пустыни не выходил, ни в леса, ни в Тарабу.

Начальники разгневались, мол, что они, и в самом деле сквозь землю провалились? Сели в самолет и целый день над Горицким бором кружили: все видели — утонувшие машины, лесопосадки и даже соты из бочек в склоне бархана, только людей нет.

Еще с месяц оцепление держали и разведка летала, но так никого и не обнаружила.

Органы давай сексотов московских крутить, мол, ложную информацию донесли, чтоб ордена получить. Те клянутся-божатся — видели сектантов, даже пересчитали и одного, беглого комсомольца, в плен захватили.

Достали из дурдома этого комсомольца, снова начали спрашивать, а его уже подлечили, так он грустный стал.

— Не состоял я, — говорит, — ни в какой секте и в пустыне не жил. Просто сбежал со стройки к одной бабе в Рощуп и там все это время халтурил да самогонку пил. От нее и рассудок слегка помутился…

Проверили — точно, эта баба подтвердила, мол, прибился тут один, думала, мужик, по хозяйству подсобит, а он пьяницей оказался, из дому все несет и друзей еще водит.

Ему очную ставку с сексотами.

— Мы же тебя в бочке нашли, в пустыне! — кричат те. — И несколько верст катили!

— Да я что, Диоген, что ли, в бочке-то сидеть? — комсомолец-то начитанный оказался. — Скажете тоже…

Сексоты к следователю.

— Вы же сами обруча сбивали и этого сектанта доставали!

А сектант совсем печальный сделался.

— Ладно, мужики, чего уж там, признавайтесь! — это он сексотам. — Мы же вместе гуляли в Рощупе. А потом сговорились, чтоб вам не нагорело, про секту Привратников придумали и меня в бочку посадили. Для отмазки…