Молчание пирамид
Шрифт:
Это означало, что у него было прекрасное настроение — видимо, не везли в наручниках и железной коробке. И говорил он неожиданно открыто, в присутствии посторонних (сестра стояла у входа в позе покорности) называл даже имя адмирала…
Будто уже свой…
Самохин переоделся, и они вышли на улицу.
— У вас связь есть? — спросил он, как только отошли на приличное расстояние.
— Посмотрите на своем телефоне, — со знакомым, можно сказать, родным сарказмом изрек он. — Теперь и у вас есть.
— Чудеса бывают…
— Как ваше здоровье? — Герман Степанович выглядел неожиданно участливым и внимательным. — Адмирал волнуется…
Появление здесь Баринова могло свести на нет и это лечение…
— Спасибо, хорошо, кочевники не снились…
— Кочевники? — больше для порядка переспросил он.
— Да… Заливают желудок оловом, собаки, пытают…
— Это от боли снится…
— Я тоже так думаю…
— Максим Гаврилович передает вам личную благодарность.
— За что?
— За удачное начало операции. Вы очень аккуратно и правильно действовали. Ящер никого к себе не подпускал. А теперь смотрите, мы гуляем по городу Тартар! И совершенно свободно…
— Но я не приложил к этому никаких усилий. Меня в наручниках сюда привезли…
— Не скромничайте, Сергей Николаевич. Вам же каким-то образом удалось убедить его, что вы тот самый человек, который ему нужен?
— Да я и не убеждал…
— Ну, перестаньте!..
— Просто мне последнее время несказанно везет. Был типичный бессребреник, но вот удача поперла…
— Час назад я закончил встречу с Ящером, — перешел к делу Баринов. — Впечатление сложное, люди своеобразные… Ясно одно: Орден Молчащих — это очень мощный аналитический центр. Пожалуй, другого такого нет во всем мире. Двенадцатилетний прогноз у них практически готов. Представляете, что значит для нашей экономики… и особенно политики, знать наперед, что будет? Да для любой!.. Информация станет самым драгоценным товаром. Ею можно торговать на несколько порядков выгоднее, чем нефтью.
— Представляю. — На его вопросы тоже можно было не отвечать.
— А каково будет влияние России во всем мире? Кто обладает информацией о будущем, тот обладает абсолютной властью. Понимаете, да?
— Понимаю…
— Можно совершить скачок… Великий бросок вперед.
— У меня есть сомнения, — попытался охладить его пыл Самохин. — Боюсь, ни скачка, ни броска вперед не получится.
— Вот как? Желательно бы услышать аргументы.
— Нельзя относится к будущему, как к товару. Это во-первых…
— А как еще прикажите к нему относиться? В наше-то товарно-денежное время?
— Вам не кажется, что торговля будущим, — это что-то грязное и непотребное? Такое же, как торговля счастьем.
— Вы что, предлагаете дарить его? — Баринов заглянул ему в лицо. — Только продавать! И очень дорого, Сергей Николаевич! Не надо осчастливливать все человечество. Мы уже пробовали это делать — не получилось. Судьба дает России еще один шанс. Не согласны?
— Решительно, Герман Степанович.
— Чего еще опасаетесь?
— Есть сомнения относительно всего этого Ордена…
— Меня тоже смущает декор с пирамидами, с песками. — Подхватил Баринов. — Зачем все это он придумал?.. Но если посмотреть с другой стороны, то ведь надо как-то обставить свою исключительность, чем-то привлечь внимание, поразить воображение. Пророк и должен быть необычным… Впрочем, сейчас можно наплевать на все эти тартарары! Нам нужен их прогноз. Максим Гаврилович уже встречался с премьером по этому вопросу. Ничего вам не скажу о содержании разговора, сам ничего не знаю, но он вернулся счастливым. Вы видели адмирала когда-нибудь счастливым?
Самохин хотел сказать, что он и адмирала-то близко видел всего один раз, но отозвался со знанием дела:
— Не представляю…
— Сейчас там, — он указал в небо, — идет тихий и ползучий ажиотаж. У Липового в приемной сидят министры, буквально в три дня он сам превратился если не в пророка, то в харизматическую личность. А у него в руках, между прочим, лишь схематичный прогноз на этот год. Вот что такое власть информации!
— А вы сами видели двенадцатилетний прогноз?
— Кто же мне его покажет? — проскрипел Баринов, что означало недовольство. — Пророк повторил свои условия. Кроме должности советника президента лично для себя, требует для Ордена пока что три портфеля: экономический, образовательный и самое щепетильное — МИД. Вкусы у него специфические…
— Вот именно, пока что…
— Весь прогноз целиком, разумеется, он выдавать отказался даже за МИД. Старается обезопасить себя, чтобы не кинули. Получать его мы будем траншами, всего лишь на один год вперед, а нам сейчас необходимо иметь хотя бы три года будущего.
— Он не боится, что его кинут, Герман Степанович. Он хочет манипулировать Правительством. Знание будущего, это же наркотик. Но не это главное…
Режимник не внял реплике и не дал договорить.
— В общем, с ним нужно долго и настойчиво работать, чем вы и займетесь, Сергей Николаевич, несмотря на ваши убеждения. Вам отводится очень важная роль посредника, дипломата. Завтра вы дадите согласие на сотрудничество и подпишите контракт. — Он передал папку Самохину. — Это проект, изучите, подумайте, но все уже чистая формальность. Мы с Ящером обсудили практически все моменты…
— Как это — обсудили?
— Исключительно по его инициативе. Так что приступайте к своим новым обязанностям. На прямые контакты ни с совбезом, ни с премьером Ящер не идет. Мы договорились открыть здесь представительство, которое вы и возглавите.
— Посредничество подразумевает независимость.
— О чем вы говорите? Независимость… Только Господь у нас независим. Мы дадим вам определенный люфт, но отстаивать вы будете интересы Правительства. Потребуется привлечь дополнительные силы — весь «Бурводстрой» в вашем распоряжении. Вместе с очаровательной Леди Ди.