Чтение онлайн

" Умирал Осип Генрихович легко, без боли. Все время хотелось спать. И словно во сне, перед ним вставали лица людей, которых он когда-то знал. Они приходили, молча и внимательно смотрели ему в глаза и уходили. Последней пришла покойная мама. Ему стало так одиноко, так тоскливо, такая жгучая обида обожгла сердце, что слезы сами потекли по его впалым щекам...

– Все напрасно, все бессмысленно, - прошептал Осип Генрихович.
– Жизнь - сон. И ты сон, мама. Горький сон.
– Мама тоже ничего не сказала. За окном на ветру клонился долу вяз, посаженный им сорок лет назад. Он один, один в целом мире, оплакивал Осипа Генриховича. Когда последний вздох вырвался из груди умиравшего, ветви вяза, влекомые порывом ветра, застучали в окно, но он их уже не слышал".

Жаль, но других листков я не сохранил. Так и остался недописанным, а точнее ненаписанным рассказ про жившего когда-то ссыльного польского врача, фамилию которому я придумал сам.

31.08.97 г.

Пашка

– Следующая станция - Тверь. Конечная.
– Раздался голос из динамика. Задремавший Пашка вздрогнул, потом сладко потянулся. Все. До автостанции всего две минуты ходьбы. Затем три часа до райцентра. Там он поймает попутку и к обеду окажется в родной деревне Еськино. Те долгие полгода, что он жил в Москве, картина возвращения в отчий дом, рисовавшаяся ему душными летними вечерами, была для него единственной отрадой. Пашка знал, что товарищи по строительной бригаде за глаза посмеиваются над ним. После смены он спешил в прокуренный вагончик, опасаясь соблазнов большого города. К тому же ему, деревенскому тихоне, не нравились местные девчата: слишком уж они бойкие. В еде и питье Пашка тоже довольствовался самым насущным. Бригадир Петр Иванович изредка подтрунивал над ним:

– Ты, Павел, хоть и кацап, а почище нас, хохлов, будешь. Сходил бы погулять, пивка попил. А то лежишь целыми вечерами, будто тебе не двадцать лет, а все восемьдесят.

Пашка улыбался, краснел, но ничего не говорил в ответ. Пусть смеются, ему-то что. Он лежал на панцирной койке и представлял, как идет по знакомой до боли деревенской улице, как здоровается с соседями

– Привет, Марья Даниловна! Как здоровье?

– Иван Матвеич! Мое почтение!

А вот и родной дом. Мама и сестренка бегут навстречу. Сестренка у него замечательная. Невеста! Не в пример этим городским вертихвосткам. Не то, что вина, пива сроду не пила. А работящая какая! Они зайдут в дом, сядут на кухне под образами. Он достанет московские гостинцы, а потом достанет книжку "Северная повесть" писателя Паустовского - ее он взял из дома не только для того, чтобы читать. Так вот, он раскроет книгу на сотой странице, и мама с сестренкой ахнут: "Денег - то сколько!" А мама даже слезу утрет: "Кормилец ты наш". Пашка по хозяйски еще раз пересчитает каждую купюру и скажет важно:

– Ну, мать, отдаю тебе деньги, решай сама, что нам более всего надобно. Но, главное, про Танюху не забудь: свадьба у нее должна быть на высшем уровне. Мать всплеснет руками:

– Да как же я про твою сестру забуду? Не волнуйся, родненький, справим мы ей свадьбу. С такими деньгами и не справить. Но ведь и тебе не мешает костюм новый купить. Почитай, как с армии пришел, только кроссовки тебе купили.

– Ничего, - ответит он, - я себе еще заработаю...

– Такси, пожалуйста, такси, - голос мужчины в кожаной куртке вернул Пашку к реальности. Он отрицательно качнул головой и быстро пошел по знакомой аллее в направлении автовокзала. Моросил нудный осенний дождичек, утренние сумерки делали всех людей какими-то одинаковыми. Пашка отметил про себя, что все, кто встречался ему на пути, были одеты в кожаные куртки, что делало их еще более похожими друг на друга. Один человек шел рядом с ним, другой обгонял их. Он бежал во весь опор, видимо, опаздывал на автобус. Вдруг из его кармана что-то выпало. Парень, идущий рядом с Пашкой быстро поднял небольшой пакет: в нем, туго скрученные резинкой лежали доллары. Многие ребята из строительной бригады меняли рубли на баксы, поэтому Пашка знал, как выглядит доллар. На каждой из этих купюр четко выделялись три цифры - 100.

– Эй, гражданин, стойте!
– Закричал Пашка.
– Вы деньги потеряли. Но человек не услышал его, убегая все дальше и дальше.

– Молчи, дуралей!
– Подал вдруг голос парень, поднявший деньги. Тут же денег куча. Что упало, то пропало.

– Но ведь чужие же, возразил Пашка и опять крикнул, уже громче:

– Товарищ, остановитесь! У вас день...

– Слушай, взмолился парень.
– Я с тобой по-братски поделюсь. Не будь ты идиотом...

Пашка в жизни не брал чужого. Он непонимающим взглядом смотрел, как парень прячет пакет с долларами в карман. Нехорошо все это, ох, нехорошо. А парень говорил все горячее и горячее:

– Мы сейчас за угол встанем и все поделим. Я студент, на степуху сейчас разве проживешь? Да и тебе лишние деньги не помешают...

– Ребята, вы здесь ничего не находили?
– Как из-под земли перед ними вырос мужчина, обронивший пакет. Был он рыж, одет в кожаную куртку. Маленькие серые глаза смотрели пристально и тревожно. Пашка хотел сказать: "Конечно, находили, я же кричал вам", но парень шепнул ему на ухо: "Пожалуйста, не выдавай меня, ради Бога!"

– Что вы шепчитесь?
– В голосе мужчины послышался металл.
– Вы деньги нашли?

– Нет, в один голос произнесли Пашка и его сообщник. Только Пашка сказал это неуверенно и тихо, а парень громко и где-то даже с вызовом.

– Показывайте сумки!
– Произнес мужчина.
– Я свои кровные сразу узнаю. Пашка хотел возмутиться, но решил, что лучше всего будет показать свои деньги. Ведь все они были в рублях, а не в валюте. Он покажет и уйдет, а уж как они потом с этим парнем разберутся - их дело.

Пашка достал "Северную повесть".

– Вот, смотри, это мои деньги. Твои я бы так быстро не спрятал .

– Кто тебя знает, может ты шустрый.
– С этими словами мужчина взял книгу из рук Пашки и стал задумчиво перебирать купюры.

– Убедился?
– Пашка стал заводиться.
– Теперь отдавай. В этот момент парень, стоявший за Пашкиной спиной вдруг сказал:

– Отстань от человека, мужик, вот твои бабки, - и протянул пакет незнакомцу. Пашка с уважением посмотрел на своего сообщника. Молодец, все-таки решил отдать деньги. Мужчина с видимым облегчением протянул книгу Пашке, но произнес укоризненно:

– А говорите, не брали.
– Сунул свиток в карман и быстро пошел прочь. Правда, почему-то в противоположную сторону. Однако Пашка, у которого словно камень упал с плеч, на это не обратил внимания. А парень произнес:

– Давай в разные стороны, деревня. Видать, мужик крутой. Как бы нам морды не набили.
– И с этими словами побежал на другую сторону улицы. У кассы народа не было. До отхода автобуса оставалось пять минут. Успел! Пашка назвал место, куда ему надо было ехать и полез в сумку за Паустовским. Раскрыл книгу... Денег не было. Пашка похолодел. Руки и ноги вмиг стали ватными. Он лихорадочно стал листать страницы - все тщетно.

– С вас восемьдесят семь рублей пятнадцать копеек, - сказала кассирша.
– Если можно, дайте с мелочью.

– Сейчас, сейчас. Простите.
– Едва дышавший от ужаса, Пашка полез в сумку. На пол полетели одежда, свертки с гостинцами, документы. Денег нигде не было. И тут только до него дошло, что их украли. Украли эти двое. Забыв о сумке, он рванул на улицу. Потом бросился обратно, бормоча про себя: "Как же так?" и "Только не это, Господи!" Схватил сумку и вновь побежал на улицу. Пашка бежал, оглядываясь по сторонам, надеясь увидеть мужчину в куртке. Добежал до вокзала, бросился к таксистам: