Молния Баязида
Шрифт:
– Постой, – придержал его Раничев. – Знаешь, не хотелось бы принимать смерть из обычной посуды. Нет ли в доме какого-нибудь дорогого и изысканного кубка, скажем, стеклянного?
– Н-не знаю, – юнга покачал головой. – Кажется, на «Золотом петухе» были такие. Впрочем, я обязательно поищу!
– Вот-вот, сделай милость.
Парень убежал, и Раничев принялся деятельно размышлять – мысли его уже приняли вполне определенную форму. Лишь бы только нашелся подходящий предмет, лишь бы… Однако не слишком ли сложные меры принимает Армат Кучюн для защиты от побегов? Подставной агент, провокатор, показательные казни – когда, наверное, можно было бы просто усилить охрану. Так, значит, бежать отсюда вполне можно! Да, наверняка, можно, и вполне успешно, и бежали, наверное, многие – оттого и такие сложности. Значит…
Во дворе послышались торопливые шаги. Юнга не обманул – принес кувшин вина и большой бокал из тонкого венецианского стекла, протянул все в оконце вместе с ладанкой:
– Пей! И прости меня, если сможешь. Если б не ты…
– Зря ты связался с разбойниками.
– Так уж вышло…
– Не хочешь бежать?
– Нет! Ты же видел, что получилось из вашего побега. Уж теперь-то долго никто не решится его повторить. Да и руки у Армата длинные, достанет и в Кафе, и в Солдайе, и даже в Трапезунде.
– Даже так? – Раничев ухмыльнулся. – Не шайка, а какой-то транснациональный преступный синдикат. Из твоей башни виден задний двор?
– Нет, дом мешает. Только дальние подступы. Ну, я пойду, пожалуй, не то хватятся. Ты, как выпьешь, выброси все из окна, я подберу. Не забудь, ладно?
– Так я не сразу умру?
– Нет… Через некоторое время. Ну вроде как заснешь.
– Ладно, не беспокойся. Все сделаю, как скажешь.
– Спасибо, – поблагодарив, юнга ушел, видно, поднялся на свою башню.
Залпом выпив вино – а чего добру пропадать? – Иван отбросил в сторону ладанку с ядом и, громыхая цепью, взял в руки кубок. Подгреб соломы, поднес кубок к солнечному лучу, сфокусировал… Пучок соломы вспыхнул тут же! Иван быстро скрутил из той же соломы жгут, запалил, вставил в дверную щель, подул… Ага! Занялись доски! Теперь бы только не задохнуться в дыму… Да, и выкинуть в оконце бокал с ладанкой…
– Ого! – донеслось с улицы. – Да ты горишь!
– Уходи, – с досадой откликнулся Иван. – Тебе ведь с башни не видно дыма?
– Да нет, – со вздохом откликнулся юнга. – Ну, уж ладно – пусть будет как будет, а я ко всему этому – ни при чем, правда?
– Золотые слова, – Раничев подбросил в огонь соломы. – Тебя как звать-то?
– Умберто. Умберто Каризи.
– Из Кафы? Генуи?
– Из Солдайи.
– Ну, прощай, Умберто. Иди на свою башню. Надеюсь, мы больше не встретимся.
– Да… – парень почему-то не уходил. – Знаешь что, Джанни… – как-то нерешительно промолвил он. – Завтра с тебя бы содрали кожу… И они хотели… хотели, чтоб это сделал я…
– Что ж ты не согласился?
– Я согласился, а что делать?
– И все же решил все устроить по-своему?
– Ну да… Только не совсем так получилось.
– Уж получилось как получилось… Кузнец тоже пирует?
– Ага. Все.
– А ты б не мог забежать в кузницу, раздуть пламя?
– Забегу.
– Спасибо. Мой тебе совет – беги из ватаги! Беги без оглядки, иначе будет поздно.
– Нет, – Раничеву показалось, что пацан улыбнулся. – Кажется, я встретил здесь свое счастье…
Произнеся эту загадочную фразу, мальчишка убежал в кузницу.
Вскоре дверь догорела, и Ивану не составило никакого труда выбраться наружу. Хорош же он был! Черный от копоти, в цепях, с соломой в растрепавшейся шевелюре. Раничев осмотрелся – ага, в кузнице уже виднелось пламя. Перво-наперво – освободиться от цепей, к черту подобные украшения. Неудобно… Впрочем, главное – вышибить шип. Ага! Есть! Теперь бы освободить всех… Или сначала поджечь конюшню? Нет, конюшня – потом.
Пользуясь отсутствием часовых – самоуверенность сыграла с предводителем бандитов нехорошую шутку – Раничев пробрался к амбару, ударом ноги сшиб засов, уж здесь-то не было никакого замка:
– Выходите!
– Иване?!
– Бегите в кузницу, сшибайте цепи и готовьтесь подороже продать свою жизнь!
– А не получится ли так, что…
– Заткнись, Вавила, нам, похоже, терять нечего. Идем!
Звеня цепями, пленники выбежали их амбара.
– Вон кузница, – показал Иван.
– А ты куда же?
– Вы пока расковывайтесь и идите к конюшне. А у меня еще здесь одно небольшое дело. Впрочем, думаю, долго не задержусь.
Миновав задний двор, Раничев, прячась за яблонями, подобрался к дому. Где-то должен быть черный ход… Ага, вот он, у выгребной ямы. Узкий коридор, темно… Похоже, женская половина… Хотя сейчас узнаем.
Неслышной тенью Иван возник перед несущей кувшин женщиной и быстро зажал ей рот рукою.
– Где девка? – грозно спросил он.
Мыча, женщина махнула рукой влево. Иван быстро связал ее кушаком и сунул в рот кляп из скомканной накидки – ну, в самом деле, не убивать же, когда можно вполне обойтись и без этого?
Слева находились узкие покои без окон, освещаемые тусклым чадящим светом бронзовой лампы. Парчовые занавеси, ворсистый ковер, широкое ложе напротив небольшого, уставленного кувшинами столика. На ложе – обнаженная Марфена, привязанная за руки и за ноги. Лицо девушки было бледным, грудь тяжело вздымалась.
«А она красивая!» – не к месту подумал Раничев. Рядом послышались шаги, Иван нырнул за тяжелую занавесь.
Вошел Армат Кучюн, уселся на край ложа, плеснув в кубок вина. Отпил, окинув девушку похотливым взглядом: