Шрифт:
* * *
Чего же хотел Блейз от жизни?
Он заставил себя пристально взглянуть на то ограниченное число лет, месяцев и дней его возможного существования. Предположим, ему отпущен самый длинный срок – сто двадцать лет активной жизни. Какая же это капля в океане времени – истории человеческой расы!
Он не хотел быть просто каплей… Все его существо восставало против мысли о том, что он проживет свою жизнь и умрет, не оказав важного влияния на остальных людей… Наверняка ему дано природой больше, чем миллионам других…
Он попытался представить человечество. Оно распространилось из своего дома на пятнадцать других миров. Но люди не изменились с тех пор, как научились думать.
Возможно, он в состоянии помочь им развить способности, подняться вверх, хотя бы на одну ступеньку к совершенству.
В тот момент, когда эта мысль возникла, он понял, что именно этого ему и хотелось бы.
Глава 1
Женщина сидела перед овальным зеркалом, расчесывая волосы и что-то бормоча про себя. Она повторяла комплименты, высказанные ей только что во время свидания.
Прозрачный коричневый гребень мягко скользил по блестящим прядям ее длинных каштановых волос, изящные обнаженные плечи отсвечивали бледностью. Хотя в причесывании особой нужды не было, ей нравилось, после того как мужчины, которые держали ее в своих объятиях, уходили, соблюдать этот маленький ритуал. От женщины исходил приятный сладковатый запах духов – такой слабый, что казалось, это был ее собственный аромат…
Позади нее стоял мальчик. Он пристально наблюдал за ней и вслушивался в то, что она бормочет, как бы ожидая какой-то особенной фразы. Он знал, что вскоре обязательно услышит ее, поскольку к этим словам женщина приучала всех своих любовников, причем так, что те и не догадывались об этом.
Мальчик, для своих одиннадцати лет, был высок и строен. Его тонкое лицо поражало почти неестественной правильностью черт. И он был удивительно похож на женщину, которая сейчас сидела перед зеркалом.
Вот наконец и прозвучала фраза, которой он так дожидался. Мальчик не смог удержаться, несмотря на все старания…
– Как ты прекрасна, – сказала женщина своему изображению, – я еще не встречал никого прекраснее тебя…
– Но ведь мы с тобой знаем, что это не так, мама? – В голосе мальчика отчетливо слышалась решимость.
Женщина умолкла и повернулась к нему.
Ее зеленые глаза буквально пронзали его насквозь. Пальцы, крепко сжимавшие гребень будто какое-то оружие, побелели. Она никак не предполагала – а на это он и рассчитывал, – что сын окажется рядом с ней в такой момент.
Несколько долгих секунд мальчик смотрел на мать, ожидая, что же последует за первым импульсом убить его, мелькнувшим в глазах женщины. Убить за чрезмерную – даже по ее понятиям – жестокость его слов. Это было самым сильным оружием, доступным ему в борьбе против нее, причем сильным именно потому, что он говорил правду.
Искусно пользуясь искусством макияжа, женщина добивалась привлекательности – пожалуй, даже более чем привлекательности.
Но прекрасной она не была. А именно этого она желала больше всего на свете. Ей все время приходилось пользоваться своим недюжинным умом, чтобы приучать мужчин, которых она выбирала, как попугаев повторять ей эти слова в соответствующие моменты.
Именно отсутствие красоты, а не что-либо иное, было для нее непереносимым, и тут даже все могущество ее разума и воли не могло помочь ей. А одиннадцатилетний Блейз сейчас снова напомнил ей об этом. Острый гребень, который она сжимала в дрожащей руке, медленно поднимался к его лицу.
Мальчик смотрел на этот гребень, и ему было страшно. Да, он заранее знал, что будет испытывать страх. И все же у него не было другого способа, для того чтобы выжить, другого выхода, кроме как сказать правду.
Гребень, дрожа, остановился в нескольких дюймах от его горла.
Блейз знал, чего от нее можно ожидать – его мать по происхождению и воспитанию была экзоткой, то есть человеком в принципе неспособным на преступление – и именно поэтому никогда не смогла бы совершить то, чего требовала ее измученная душа. Правда, она постаралась избавиться от экзотских моральных принципов и привычек, как ей казалось, навсегда. И все же сейчас у нее не хватало сил переступить через них.
Наконец побелевшие пальцы женщины расслабились. Она осторожно положила гребень на столик перед зеркалом. Чувствовалось, что она сумела справиться с собой и успокоиться.
– Так, Блейз, – холодно и спокойно сказала она. – Похоже, настало время, когда наши с тобой пути должны разойтись.
Глава 2
Блейз сидел перед экраном в зале отдыха космического корабля. Сейчас от ближайших звезд его отделяло расстояние в несколько световых лет. Теперь он был одинок, зато навсегда свободен…
Корабль уносил его от Новой Земли, где два дня назад он наконец навсегда распрощался с матерью, на одну из двух квакерских планет – Ассоциацию. Отныне она должна была стать его домом.
Еще день – и он окажется на месте, в космопорте Экумени. До момента ссоры с матерью Блейз никогда не задумывался о будущем, предполагая, что, когда он наконец освободится от нее и легиона постоянно меняющихся наставников, все непременно изменится к лучшему. Но пока таких перемен ничто не предвещало.
Блейз делал вид, что полностью поглощен рассматриванием звезд на экране, особенно его интересовал Эпсилон Эридана, вокруг которого обращались планеты Ассоциация и Гармония. Он невольно вспомнил о двух Экзотских мирах – Культисе и Маре, что точно так же обращались вокруг звезды Альфа Проциона. Мать Блейза родилась и выросла как раз на одной из этих планет. Позже она навсегда покинула родной мир, полная ярости и разочарования: экзоты не смогли обеспечить ей тех привилегий и свобод, на которые она, по ее мнению, была вправе рассчитывать.
Ассоциация находилась всего в восьми фазовых сдвигах от Новой Земли – так обычно, хотя и неточно, указывались расстояния для корабля в космосе.
Блейз уже знал, что, если бы дело было только в поочередном выполнении этих фазовых сдвигов, они могли бы оказаться на планете через каких-нибудь несколько часов после отлета. Но проблема состояла в том, что с увеличением пространственно-временного промежутка менее определенным становилось положение точки, в которую корабль должен был вернуться, завершив фазовый сдвиг. Поэтому после каждого очередного фазового сдвига производился новый расчет местонахождения корабля. Чтобы обеспечить полную безопасность пассажиров, в течение рейса выполнялось несколько небольших фазовых сдвигов, в результате чего время в пути увеличивалось до трех дней.