Чтение онлайн

Кроме основной религии существовало еще несколько иных, но сторонников у них было немногим более пяти процентов от общего числа жителей Объединенных Ойкумен. Как правило, это были языческие верования, и распространены они были среди самых отсталых народов.

Поговаривали, что где-то за восточными пределами Объединенных Ойкумен проживает многочисленный народ, который верит в существование единого бога — некое сверхъестественное существо, которое управляем всеми событиями на Земле. Якобы к нему можно обращаться с просьбами посредством специальных заклинаний, и, если он будет милостив, то просьба эта обязательно будет исполнена.

Но в землях тех Красу пока побывать не довелось…

— Мне даже некуда спрятать этот коготь, — проговорила Лата, растерянно осматривая свое платье.

Они вернулись к костру, подкинули еще веток, и Крас достал из своей сумки моток веревки. Отрезал от нее кусок и обвязал Лату вокруг талии. Получился своего рода пояс. Крас сунул под него коготь.

— Пока так, — сообщил он. — Когда доберемся до форта, попробую достать тебе другую одежду. Путешествовать по равнине в платье — так себе идея.

— Ты будешь смеяться, но в клетке выбор одежды у меня был не так велик!

— Извини… Я не хотел задеть тебя, честно… Ты уверена, что не хочешь спать? Уже скоро я начну всех будить.

— Не беспокойся. Через несколько часов меня должны были посадить на кол, и я все равно вряд ли смогла бы заснуть этой ночью…

Лицо у нее вдруг окаменело, только тени от языков пламени метались на нем.

— Они собирались натереть кол салом… — вдруг сказала она. — А потом сорвали бы с меня платье, подняли за руки, а палач раздвинул бы мне ноги и усадил верхом на кол… Они отпустили бы мне руки, и я под собственным весом стала бы сама насаживаться на этот кол. Я не очень тяжелая, и поэтому кол еще бы долго входил в меня, а все на это смотрели бы и показывали на меня пальцами…

В неподвижных глазах ее мелькали искорки костра, и казалось, что это сам ужас полыхает в них. Потом она перевела взгляд на Краса.

— Это все мне рассказали мои стражники… — прошептала она. — Мне было очень страшно, Крас! Я мечтала сойти с ума до того, как они начнут насаживать меня на кол!..

Она вздрогнула раз, затем другой, а потом плечи ее затряслись уже без остановки. Из глаз потекли крупные слезы.

— Но я так и не смогла сойти с ума! И все это время я умирала от ужаса! Иногда я представляла себе, что ты скоро придешь в Гатлу с очередным караваном, узнаешь, что меня хотят казнить и захочешь меня спасти… Ночью ты тайком проберешься к моей клетке, оглушишь стражника ударом тяжелой дубины и одним ударом сломаешь замок… И ты пришел за мной, Крас! Ты пришел…

Теперь она уже откровенно рыдала. Шагнув к Красу, она уткнулась лицом в его грудь, и ему ничего не оставалось, как осторожно приобнять ее, погладить по вздрагивающей спине.

— Ну все, все… — сказал он немного погодя. — Все самое страшное уже закончилось… Если нас не сожрут арахнусы, конечно…

Лата перестала вздрагивать и подняла на него лицо.

— Ты специально это говоришь? Чтобы рассмешить меня?

— Пусть будет так. Но я ума не приложу, что смешного ты в этом нашла…

Четверть часа спустя они разбудили остальных, принялись собирать вещи и седлать лошадей. Кэндер Фогг громко зевнул, с хрустом потянулся и тут же принялся мочиться в костер. Ру смотрела на него с возмущением.

— Эй, придурок, ты бы хоть отвернулся, что ли! Спрячь уже свою пипирку!.. Крас, он пипирку не прячет! Еще и трясет ею!

Крас был занят тем, что навешивал на своего скакуна поклажу.

— Ну так отрежь ее к червям, все равно она ему никогда не пригодится.

Ру со злорадной улыбкой подняла с травы свою саблю, и пастух тут же отбежал в сторону, торопливо подтягивая штаны.

— Но-но, я просто хотел затушить костер! Не тратить же на это воду.

— А пастух дело говорит, — согласился Крас. — Ладно, пусть пока ходит с пипиркой…

Хозяин Йон затягивал подпруги у своей лошади и смотрел на них, ухмыляясь. Когда все были готовы, метентар, ведя коня в поводу, подвел их к трупу арахнуса и потыкал в тушу носком сапога.

— Видите эту тварь? Это арахнус. Раньше на равнину они не забредали, но теперь вообще все стало иначе… Где-то неподалеку прямо сейчас бродит целая толпа точно таких же, как правило их бывает не меньше полусотни экземпляров в стае… Если нам сегодня не повезет с ними встретиться — спасет только бегство. И тогда уже каждый отвечает за самого себя и скачет изо всех сил, пока не доберется до форта. До него несколько часов пути, азимут следует держать на пять градусов восточнее вулкана… Есть вопросы?

— У меня есть! — поднял руку Кэндер Фогг. — А нам следует опасаться только этих тварей, или еще и тех, кто сожрал этого?

— Всех, — коротко ответил Крас и вскочил в седло.

Подхватил Лату и усадил ее перед собой.

— Выдвигаемся, — приказал он.

— Я возмущен до глубины души, уважаемый рэй Крамп-Уут! Я всегда говорил, что ректор Брай слишком много носится со своей обсерваторией, в то время, как все насущные дела находятся здесь, на Земле!

Слова эти говорил ректору университета Валмы — большого гористого острова в Дальнем Южноморье — ректор Гванталы Горной рэй Астарис, сидя в огромном каменном зале своего кабинета. Длинные красные портьеры на окне, занимающем почти всю стену, были раздвинуты, и утренние лучи, преломляясь сквозь двойные стекла, падали на мраморный пол четкими полосами.

— Вы совершенно правы, дорогой Астарис! — немедленно отозвался Крамп-Уут. — Ректор Брай всегда старался перетянуть одеяло на свою сторону, и я не удивлюсь, если всю эту историю с Молотом Солнца он просто притянул за уши, чтобы получить главенствующую роль в Совете…

— И между прочим у него это получилось! — воскликнул Астарис. — Не зря мы все ушли тогда с заседания Совета, ох не зря!

Крамп-Уут согласно покивал. В одной руке он элегантно — оттопырив мизинец — держал бокал со «слезой раптора», а другая лежала на подлокотнике кресла, и он пальцами выстукивал по нему монотонный ритм. В двух его других руках (а он был неандером девяносто трех лет от роду, что для этих существ вовсе не являлось старостью, а было скорее возрастом первой зрелости) он держал блюдце, на котором горкой лежали наломанные кусочки твердого сыра.