Чтение онлайн

Она достала еще одно белое платье. Сшитое по последней моде в греческом стиле, оно падало мягкими складками от высокой талии. Клиона вскрикнула от восторга, но тут же увидела спереди на великолепном наряде огромное пятно.

— Это было в Девоншир-хаус, — сказала миссис Уикем, уловив взгляд дочери. — Я болтала с самим франтом Браммелом, и кто-то толкнул его под локоть. Браммел был вне себя от ярости и чуть не убил невежу, но платья это не спасло.

— Какая обида! Но, мама, как же я его надену в подобном виде?

— Спроси Мэттьюс, можно ли привести его в порядок. Ах, я и забыла — Мэттьюс ничего не успеет сделать, ведь завтра тебя здесь уже не будет.

— Но, мама, куда же я денусь?

— Не будь такой глупышкой, дитя мое. К Берил, конечно. Все равно тебе надо быть у нее во вторник — какая разница, если ты приедешь немного раньше? Ведь ты прежде почти все время проводила в Замке.

— Мне не хотелось бы злоупотреблять их бесконечным гостеприимством, — застенчиво промолвила Клиона.

— Умоляю тебя, не создавай лишних трудностей. У меня и так голова кругом идет от всех этих забот и хлопот, — пожаловалась миссис Уикем. — Ты сама во всем виновата. Если бы ты не была так рассеянна, не встретила бы на дороге принца, ты смогла бы остаться, и никто никогда бы не догадался.

— Хорошо, мама, я спрошу Берил, можно ли у нее пожить, — кротко ответила Клиона.

— Вот и умница. А теперь ложись спать. Нет, подожди — поможешь мне снять платье и украшения.

Почти час ушел, чтобы помочь матери, и, когда та улеглась, Клиона одну за другой задула свечи и на цыпочках отправилась к себе. Она унесла с собой новые туалеты, но мысль о том, как она в них появится в Риме, приводила ее в смятение.

«Впрочем, не все ли равно, — резонно заметила она про себя, — все взоры будут устремлены на Берил. а про меня решат, я ее компаньонка, — так, в сущности, и есть на самом деле».

Обидно было, конечно, думать о бесчисленных красивых, элегантных платьях, висевших у матери в гардеробе; о привезенных из Лондона сундуках, полных драгоценностей, шарфов, перьев; о прелестных шляпках, для которых еле хватило комнаты по соседству со спальней; о туфлях, перчатках, роскошных зонтиках — Мэттьюс почти целый день все это распаковывала.

«Быть может, утром она будет добрее», — с надеждой подумала Клиона, засыпая. Однако утром миссис Уикем проснулась с головной болью, и трудно было втолковать ей, что в Рим нельзя ехать с непокрытой головой и босиком.

К счастью, вещи матери превосходно сидели на Клионе, только были немного широки в талии — миссис Уикем это крайне раздосадовало, и лишь благодаря настойчивости Мэттьюс она рассталась с несколькими парами перчаток и кое-чем из штопанного-перештопанного белья.

И еще Мэттьюс отыскала шляпу, которая подходила к дорожному костюму, и выбрала шарф для белого платья, она также сумела после долгих уговоров выпросить для Клионы несколько фунтов.

Старая служанка и ее подопечная перешли после этого в спальню Клионы и принялись укладывать вещи.

— Из этих денег вы себе муслина купите, — сказала Мэттьюс. — У мисс Берил славная горничная, добрая. Я ее знаю. Она вам сошьет несколько красивых новых платьев, а я тут к вещам добавила два шелковых шарфа, ваша мама вряд ли их хватится, разве что когда вы будете далеко, а тогда уж поздно, обратно не заберешь.

— Ах, Мэттьюс, может быть, следует их вернуть? — Мэттьюс не ответила, лишь поджала губы, и Клиона, зная, что старая горничная невысокого мнения о своей госпоже, воздержалась от дальнейших вопросов.

И лишь когда Клиона, встреченная Берил с распростертыми объятиями, распаковывала в Замке свои вещи, ей попалось еще много всяких мелочей — по-видимому, Мэттьюс тоже взяла их без разрешения. Клиона подумала, теперь поздно с этим разбираться, и, хотя ее слегка мучила совесть, ей было обидно и грустно, что мать не проявила особой щедрости и пришлось потихоньку брать то, что даже не было предложено.

Горничная леди Берил, худенькая, невзрачная, была, как и говорила Мэттьюс, на редкость добра и услужлива. Ее звали Голубка, что вовсе не подходило к ее внешности. Однако доброта ее воистину была необыкновенной и превзошла все ожидания Клионы.

— И вправду, мисс, с таким пятном не сладишь, — подтвердила она, увидев залитое вином вечернее платье. — Было бы у нас хоть немного этого атласа… Да только я вижу, атлас-то парижский, здесь не купишь, надо за море ехать.

— Что же теперь делать? — горестно спросила Клиона.

— Что-нибудь да придумаю, положитесь на меня, — успокоила Голубка.

Она была моложе Мэттьюс, но в ней чувствовались те же достоинство, надежность и преданность, и Клиона порадовалась, что гардероб ее в умелых руках.

— Спасибо большое, — поблагодарила она от души.

— И, мисс, про муслин-то вы не думайте, и покупать ничего не надо, — сказала Голубка. — Мисс Мэттьюс мне записочку прислала, что вы, мол, собираетесь купить, а у ее светлости муслин целыми штуками лежит. Я вам одно-два платья вмиг сошью.

— Спасибо, вы так добры ко мне, — сказала Клиона. — Не знаю, как вас и благодарить.

— Да уж ладно, мисс, — был притворно-сердитый ответ. — Жаль, платья ее светлости вам не годятся. Ну, тут ничего не поделаешь — они велики на вас будут.

— Нельзя злоупотреблять ее добротой, — заметила Клиона. — Я и так бесконечно ей обязана. И благодарна от души.

— Да уж тут она вас должна благодарить, коли хотите знать, — возразила горничная. — А то ведь пришлось бы за границу с кузиной ехать, с леди Эстер, — в клочки бы друг друга разорвали, словно две тигры.

— Мне очень приятно сознавать, что я могу избавить ее светлость от подобной участи, — искренне обрадовалась Клиона, хотя в то же время это замечание немало ее позабавило.